"
"Деймон стиснул зубы. Ему очень хотелось сказать, чтобы она перестала пытаться вести себя нормально. Было больно видеть, как Терса изо всех сил пытается ради него идти по грани разума, а также наблюдать за растущими беспокойством и обидой в глазах Микела, по мере того как ее власть над собой рушилась на глазах.
Сэйтан осторожно поставил бокал на стол и поднялся на ноги.
— Пойдем, щеночек, — произнес он, обращаясь к Микелу. — Я провожу тебя домой.
Тот поспешно схватил ореховое пирожное с тарелки:
— Я еще не доел.
— Можешь взять его с собой.
Когда они вышли, невзирая на бурные протесты Микела, Деймон взглянул на Терсу.
— Как я рад снова видеть тебя, — мягко произнес он.
Глубокая печаль затопила ее ответный взгляд.
— Я не знаю, как быть твоей матерью.
Он взял ее за руку:
— Тогда просто будь Терсой. Этого всегда было более чем достаточно.
Деймон почувствовал, как она принимает это разрешение, как напряжение покидает ее тело.
Наконец женщина улыбнулась:
— У тебя все хорошо?
Улыбнувшись в ответ, Деймон солгал:
— Да, у меня все хорошо.
Ее пальцы крепче стиснули его руку. Глаза словно остекленели, всматриваясь в неведомую даль.
— Нет, — тихо произнесла она. — Пока еще нет. Но скоро все будет хорошо. — С этими словами она встала. — Пойдем. Я покажу тебе свой сад.
7. КэйлеерСэйтан плавным движением поднялся на диване и сел, как подобает Повелителю. Не нужно было даже прибегать к ментальному импульсу, чтобы понять, кто стоит за дверью его кабинета.
Хватило и запаха страха.
— Войдите.
В комнату вошла Вильгельмина Бенедикт. Каждый следующий шаг был неувереннее предыдущего.
Наблюдая за женщиной, Сэйтан безжалостно подавил первые проявления гнева. Она ни в чем не виновата. Сестра Джанелль сама еще была, по сути, ребенком тринадцать лет назад. Она ничего не смогла бы сделать.
Но если бы Джанелль не осталась на Шэйллоте, чтобы защитить свою сестру, той последней, ужасной ночи в Брайарвуде никогда бы не было.
Она оставила бы семью, которая не понимала и не ценила того, что девочка собой представляет. Она бы пришла в Кэйлеер, пришла бы к нему — и избежала бы жестокого изнасилования, которое оставило в ее душе столько глубоких шрамов.
Было бы несправедливо возлагать на Вильгельмину какую-либо ответственность за то, что произошло с Джанелль, и все же ее присутствие в его доме и возвращение в жизнь сестры вызывало у Сэйтана чувство сильного неприятия.
