Мужчины кланялись и приветствовали его на своем острове, клялись в верности, а он думал: как бы они вели себя, если бы победил Стюарт? Теми же самыми словами они, должно быть, заверяли бы его в своей преданности и произносили бы те же самые клятвы.
Георг не питал иллюзий.
К нему подошел Мальборо, улыбающийся и дружелюбный, великий солдат и опасный политик. Но Георг хорошо понимал, что и большинство других похожи на Мальборо, им нельзя доверять.
Он холодно принимал их: Мальборо, Ормонда, Оксфорда, Харкурта.
Пусть они знают: он не тот человек, которого можно водить за нос. Ему не обязательно говорить на их языке, все равно они скоро познакомятся с его желаниями.
Король заметил любезные улыбки сына, которыми тот отвечал на приветствия. В центре внимания оказался Георг Август, а не он.
«За ним надо следить, – подумал отец, – надо держать его в узде».
Гринвич-Палас был очень большим, а Георг тосковал по Лейн-Шлоссу и Герренхаузену.
– Ваше Величество, – сказали ему, – если вы с принцем встанете у окна, народ будет очень доволен.
И он стоял у окна, а рядом стоял Георг Август, который раскланивался, улыбался, помахивал рукой, очень грациозно и приветливо. И Георг увидел, что народу это понравилось. Люди скорее приветствовали принца Уэльского, чем короля.
* * *На реке выстроились всевозможные лодки, парусники и корабли. На улицах сталкивались и расходились толпы горожан. Каждое окно занимали зрители. Люди кричали и переговаривались друг с другом. Не оставалось сомнений: Лондон в праздничном настроении.
Продавцы пирогов и баллад призывали прохожих покупать их товар. Кофейные и шоколадные были битком набиты, равно как и трактиры и даже чайные для избранных. Под ярко раскрашенными вывесками – «Матушка Красная Шапочка», «Веселые девчонки», «Голубой попугай» – собирались взволнованные завсегдатаи: им не терпелось обсудить, что сулит приезд нового короля.
Тут и там появлялись мрачные якобиты, шептавшие и бормотавшие, что пришел для Англии недобрый час.
Но их было совсем немного по сравнению с протестантами, которые с облегчением говорили, что вновь избранный король будет искренним приверженцем Реформатской церкви Англии.
Но даже им не нравились немцы.
189«Какая жалость, – думали они, – что Стюарты католики! Было бы гораздо удобнее, если бы сын короля Якова там, за проливом, не стал католиком. Тогда не пришлось бы принимать у себя на острове немцев».
Но сегодня король совершает въезд в Лондон.
