А бедная девочка… как она страдала!
– Вам нравится этот ребенок?
– Мне нравятся и она, и ее брат. Но девочка просто очаровательна. Такая маленькая – и уже такая мудрая! Меня бросает в дрожь при мысли о том, что вскоре она останется сиротой. Фридрих, что будет с детьми, если их мать умрет?
– Вероятно, мальчик поедет в Ансбах. Он же возможный наследник.
– А Каролина?
– Несомненно, ее дом тоже будет там.
– А если мальчик не станет маркграфом? Ох, какое нелегкое будущее. И в некотором смысле мы в этом виноваты.
Моя совесть никогда не успокоится, пока я не…
Он снисходительно улыбнулся, понимая, что она хотела бы сказать. Она знала, что он угадал ее мысль, и тоже лучезарно улыбнулась ему. Это был один из тех моментов, когда она желала бы нежнее относиться к мужу.
– Продолжайте, дорогая.
– Мы должны что-то сделать для Каролины.
– Я знаю, что у вас на уме.
– И у вас нет возражений?
– Если таково ваше желание, то оно станет и моим.
– Вы так добры ко мне.
– На глаза Софии Шарлотты набежали слезы.
Она была растрогана. Он поцеловал ей руку.
– Спасибо, – добавила она.
От нее веяло теплотой благодарности, и он, в свою очередь, был благодарен ей за эту теплоту.
* * *Никто и никогда так не разговаривал с Каролиной, как София Шарлотта. Они гуляли вдвоем по садам Преча и любовались долиной Эльбы, где высились башни Виттенбурга, города, где когда-то жил Лютер.
София Шарлотта с воодушевлением рассказывала девочке об этом великом человеке, о том, как он бросил вызов Папе и публично сжег папскую буллу.
Но в то же время София Шарлотта старалась быть беспристрастной, объясняя Каролине, что нельзя становиться фанатиком, потому что тогда видение мира становится затуманенным, а суждения неверными. Но при этом София Шарлотта не скрывала своего восхищения человеком, осмелившимся нанести удар по тирании. Она горячо отстаивала терпимость, считая, что она непременно должна быть присуща людям, у которых есть чувство собственного достоинства, ибо только терпимость позволяет свободно формировать собственное мнение.
Каролину зачаровывали такие разговоры, и она радовалась, что заставляла себя учиться, ведь таким путем она подготовилась к умным беседам, и наградой ей стало одобрение Софии Шарлотты.
Курфюрстина каждый день встречалась со своей юной собеседницей.
– Мне будет так не хватать наших бесед, когда я уеду из Преча, – говорила она.
