Магия не всегда работает как электричество. — В этом месте так много напряжения, что её распущенные волосы, казалось, встали дыбом. Или, может быть, её пугали мысли, которые она уже успела осознать.
• Что поставлено на карту: эти воплощённые гости будут приходить до тех пор, пока не убьют меня и всех, кого я люблю.
• Чего она желала: жизни без них с парой, который любит и уважает меня.
• Чего она боялась: что согласится на меньшее — или умрёт, не успев прожить жизнь.
— Даже если мы найдём батарею, я не смогу уйти, — сказала она, — пока моя миссия не будет завершена.
Казалось, тщательно подбирая слова, он произнёс:
— Со всеми этими удобными местами и слепыми углами лаборатория станет зоной поражения, если твои гости снова появятся. У нас могут быть неприятности.
Она кивнула.
— Да. И тебе следует уйти, если сможешь. Я не хочу, чтобы ты пострадал. Но если вернусь домой с пустыми руками, поставлю под угрозу сестёр. — Она сделает всё, чтобы защитить их, как и они сделают всё для неё, в том числе подвергнут себя опасности.
Свирепая Лея бросилась бы под пули с боевым кличем, а прилежная Шалфа и озорная Кло последовали бы за ней. Смертоносная Белла сражалась бы до конца за любое дело, но особенно за Поппи. — Рёк, если я не найду способ остановить гостей, чувствую, что они убьют меня и тех, кого я люблю. Они не успокоятся, пока мы все не умрём.
Казалось, он глубоко задумался, а потом, наконец, сказал:
— Как думаешь, разрушитель проклятий здесь?
— Может быть? — Ей хотелось верить, что ответ близок.
Они уставились на дальний угол лаборатории, скрытый за большой занавеской. Это плохой знак. Он сказал:
— Мы ведь зайдём за эту занавеску, да?
— Ага.
— Тебе не понравится то, что мы увидим?
— Не-а.
— Нечем рисковать, да? Просто держись рядом, хорошо?
Он пошёл глубже, всматриваясь в тени. По дороге Поппи не обращала внимания на паучьи яйца, хрустевшие под ботинками, и рассматривала раны Рёка. Лезвие куклы пронзило его насквозь.
— Тебе было очень больно.
— Я буду в порядке.
— Он пожал широкими плечами и поморщился. Его боль взывала к ней, и Поппи пришлось сжать кулаки, чтобы не прикоснуться к нему. — По крайней мере, ты быстро восстанавливаешься. — Его глаза уже очистились от красных пятен. Он коротко рассмеялся.
— Да, если бы.
Сочувствие побуждает к откровенности.
— Если у меня не будет другого шанса сказать… я всё слышала о твоих подвигах, и они не посредственные. — Он вопросительно посмотрел на неё, словно она снова его дразнила.
