– Альтернативный вариант только что остался у тебя за спиной! – напомнила она мне.
– Значит, так тому и быть. Я не завишу от свежей крови.
Эрис понизила голос, чтобы нас точно не услышал шофер, но тон ее от этого не стал менее настойчивым.
– Ты совсем не понимаешь, что происходит? – прошипела она. – Красный Дождь охотится за твоей головой!
– Я в курсе, – рыкнул в ответ я. – Но сомневаюсь, что полгода что-то изменят. Во мне течет сила четырех поколений.
– Твоему отцу это не помогло! – все же вспылила Десница.
– Я, черт побери, не собираюсь рисковать, Бенедикт! И если тебя интересует мое мнение, Лире тоже стоит позволить пить.
– Меня не интересует твое мнение.
У Эрис раздулись ноздри.
– Бенедикт.
Я должен наконец собраться, да. С другой стороны, она предлагает такую нелепость, что я просто не мог не отреагировать с сарказмом.
– Правильно, великолепная идея, – откликнулся я. – Давай бороться с преступлениями в городе, нарушая свои же собственные законы.
– Это исключительная ситуация.
– Я сказал «нет».
Выражение лица Эрис помрачнело.
– Восстание только началось. Тебе потребуется каждая крупица силы, которую получится собрать. А если что-то случится, Лира – законная наследница трона. Пришло время ее к этому подготовить. Иначе однажды ты оставишь это королевство абсолютно беззащитным.
Хотелось бы мне привести ей больше аргументов, но у меня их нет. Скорее всего, Эрис права. После покушения на празднике летнего солнцестояния весь Лондон буквально гудел. Сохранить эти события в тайне оказалось невозможно, и Красный Дождь мгновенно воспользовался шансом.
Той же ночью было убито десять человек, и число неуклонно росло. Впрочем, есть вероятность, что за всеми этими жертвами стояли уже не только они. Они лишь устроили пожар, который распространился по всему городу, подталкивая к бунту все больше вампиров.
Наверное, мне следовало догадаться. Наши отношения с Флоренс давно перестали быть секретом. Мы старались скрывать их как можно дольше, но возмущенные голоса звучали все громче, а теперь они считали, что получили подтверждение своей правоты.
Король с человеком? Неприемлемо. Ошибка."
"Хоторны собственноручно превратили себе подобных в объект еще большей ненависти, одновременно усложнив мне задачу по устранению этой ненависти. Потому что я и так уже утратил львиную долю своего авторитета. А продолжать заступаться за них – значит постоянно рисковать показаться бесхребетным.
Тем не менее нарушать свои же законы – это не решение.
