Но если что-то изменилось, уверена, вы придумаете способ сделать меня послушной. Я умею быть очень послушной, если предоставить мне вескую причину.
– А я умею быть очень жестоким, если меня вынудить. – Жаркий гнев сорвал эту угрозу с моих губ. Я был готов схватить Флоренс за шкирку и сдернуть с табурета. Я собирался ее убить. Как только изгнал бы из головы воспоминания о ее мольбах и стонах и исчезла бы опасность, что вместо этого я нагну ее над рабочим столом.
– Ты ясно дал это понять, да, – огрызнулась она.
Затем встала и подошла ко мне, отчего до моего носа донесся аромат лаванды. – Может, и мне плечо сломаешь? Будешь меня пытать? Это доставит тебе удовольствие?
Накажи меня.
Я бы никогда не причинил ей боль. Но есть и другие способы ее наказать. Член затвердел от одной мысли об этом.
– Ты прекрасно знаешь, что это не доставило бы мне удовольствия, – выпалил я в ответ.
– Откуда мне знать?
– Хватит, Флоренс!
– Что? Это ведь ты начал! Ты ворвался сюда, как раненый кабан, только потому, что не выносишь моего присутствия рядом!
– Дело не в твоем присутствии рядом, – прорычал я, однако Флоренс горько рассмеялась:
– Ну конечно! Думаешь, я не заметила, что ты меня избегаешь?
Мои пальцы предательски дернулись.
– Может, это потому, что ты жутко раздражаешь?
Лицо Флоренс исказилось от ярости. Сверкнув глазами, она толкнула меня в грудь.
– Или потому, что ты чертов трус, Бенедикт! Ты так боишься того, что еще осталось между нами, что даже не осмеливаешься пить из моей вены! Бедняжка король предпочитает жить в отрицании, вместо того чтобы посмотреть в лицо своим чувствам.
Ты жалок.
Моя рука так стремительно легла на шею Флоренс, что она ахнула от удивления. Глаза расширились, и она инстинктивно вцепилась в мое запястье. Возможно, думала, что я действительно сожму пальцы. Возможно, ее мнение обо мне опустилось настолько низко, что я стал для нее не более чем жестоким говнюком. Если так, то, наверное, ей стоило перестать провоцировать меня до чертиков.
– Как ты меня назвала? – рыкнул я, приблизив ее лицо к своему. Я мог бы сейчас ее поцеловать. И черт возьми… именно этого и хотел. Больше всего на свете.
– Думаю, ты отлично меня услышал, – просипела Флоренс. Она продолжала удерживать мой взгляд, и мимолетный страх, который только что промелькнул на ее лице, обратился в чистейший вызов. Вызов, который я вот-вот приму, если эта женщина немедленно не исчезнет.
Так же резко, как схватил, теперь я ее отпустил.
