– Как собралась соответствовать нашим целям, если, несмотря ни на что, продолжаешь ставить их под сомнение?
Да, как?
Нет. Все же совсем не так!
– Я не ставлю их под сомнение! – прокричала я, но мама уже опустилась на колени и вместо отца обхватила мою руку, до сих пор сжимающую кинжал.
– Если ты правда на нашей стороне, пора это доказать. – Меня окружило облако ее такого родного парфюма. Она еще сильнее сдавила мне пальцы, так что пришлось сопротивляться ее захвату, чтобы спокойно держать оружие. – Покажи нам свои шипы, Флоренс.
Мама потянула мою руку вниз. Клинок разрезал мягкую кожу. Из маленькой раны потекла кровь, и только в этот момент я заметила у своих ног теплое тело. Как равномерно вздымалась и опускалась грудная клетка. Какое знакомое дыхание.
Моргнув, я уставилась на его лицо. Вот только это уже не манекен. Нет, под лезвием кинжала лежал мой брат. Валериан смело встретился со мной взглядом, с той же искрой решимости в глазах, как у мамы.
– Сделай это, сестренка, – прошептал он.
Я завизжала и хотела отдернуть клинок, но тут ладонь Валя накрыла наши с мамой руки.
Они все глубже проталкивали клинок ему в грудь. Вытекало все больше и больше крови, и меня охватила слепящая паника. Я попыталась отстраниться, но папа взял меня за плечи, удерживая на месте и вынуждая убить Валя.
– Прекратите! – прокричала я охрипшим голосом, но они меня проигнорировали. Взгляд Валериана начал стекленеть. Глаза медленно закрылись. – Нет! Что происходит? Мама! Мам, перестань! Это же Валь!
– Все равно ты бы его предала, – прошипела она мне на ухо.
– Необходимо идти на жертвы.
Последним рывком она вогнала кинжал в грудь Валя по самую рукоять.
У меня вырвался крик. Его кровь струилась по моим пальцам, а лицо вдруг изменилось. Волосы и брови потемнели. Вьющиеся пряди упали на лоб. Мамин тяжелый парфюм сменился запахом леса и огня в камине, а когда он открыл глаза, они оказались уже не голубыми, а зелеными.
Бенедикт посмотрел на меня, и следующий крик застрял у меня в горле. Я отпустила клинок, а моя семья неожиданно исчезла.
Остался только Бенедикт – безжизненно лежащий на полу передо мной. Холодное тело, неподвижный взгляд, повсюду кровь.
Мертв. Он мертв. Я его убила.
– Нет. Нет-нет-нет-нет! Бен! Останься со мной! Бенедикт, пожалуйста… – Он не мог меня бросить, только не снова.
– Ты все равно бы его предала, – опять раздался голос моей матери, и я уже не знала, о ком она говорила: о Бенедикте или о Валериане. Не знала, чья кровь на моих руках.
