Мастер филигранных допросов сбежал от испанской инквизиции, после того как проработал на ее благо много лет…
– Избавьте меня от подробностей, – поморщилась я, но все же представила, как сейчас пытают человека, вытягивая из него сведения о покушении. О боже! В голову настойчиво лезли картинки с дыбами и раскаленными клещами, которые видела в одной из книг про инквизицию в Москве. Я почувствовала тошноту, стало совсем плохо, в сто крат хуже, чем когда проснулась этим утром. Нет, так не пойдет!
Подошла к столу, взяла чистый лист бумаги и чужим размашистым почерком, к которому уже привыкала, написала короткий приказ.
Поставила внизу инициалы и подпись, протянула Уильяму.
– Что это?
– Указ о помиловании и свободном проезде по стране. Имя впишете, когда убийца его вспомнит. Пусть катится ко всем чертям!
– Но, королева!.. – возмутился государственный секретарь.
– Покажите ему эту бумагу, но в руки не давайте. Он ее получит тогда, когда в деталях расскажет о покушении. Кто приказал и провел их во дворец, сколько заплатил, имена подельников… Кстати, вы их опознали?
Уильям покачал головой:
– Нет.
Думаю, это наемники. Их не знает ни один из моих агентов. Скорее всего, прибыли не из Англии. Вас слишком любят в народе, чтобы пойти на такое."
"Я хмыкнула. Тоже мне, нашел причину! Некоторая часть населения, как известно, за деньги не только родную королеву, но заодно и матушку продаст, если дадут хорошую цену.
– Иногда вы проявляете излишнее милосердие, – с укором в голосе добавил Уильям.
Правда, бумагу взял. Ну и слава богу! – Внешне убийцы похожи на итальянцев или испанцев. Наш говорит по-итальянски.
– И что он говорит?
– Ничего. Только ругань, которую вам знать не обязательно. Я приказал допросить капитанов судов, прибывших в Лондон с континента за последнюю пару месяцев. Надеюсь, мы выясним, как убийцы попали в страну. Это прольет свет на многие детали.
– Возможно, – согласилась я. – Не забудьте передать, что от него зависит, в каком виде он отсюда выйдет.
Либо на своих двоих и с королевским прощением в руках, либо его тело сгниет в канаве после того, как замучают до смерти. Свободу выбора никто не отменял.
Поднявшись со стула, дала понять, что аудиенция закончилась. Перед утренней мессой я хотела навестить Роберта. Зато потом сидела в часовне, размышляя об увиденном. Мне, знакомой лишь с собственными порезами и разбитыми коленками в детстве, и то показалось, что раны лорда Дадли вели себя неподобающим образом.
