– Когда состоится матч, моя королева?
Роберт стоял близко, и я уловила запах разгоряченного мужского тела. Взглянула на крепкую шею и темные волоски на груди, видневшиеся в вырезе его рубашки. Почувствовала… Ужас, что я почувствовала! Гормоны расшалились окончательно. Срочно, срочно физические нагрузки! И еще – изучать хроники гнусных времен, вернее, семейные хроники Тюдоров.
– В ближайшем времени, – пообещала я, с трудом отводя от него взгляд. Соберись, Лиза! Тебе еще Англией править, а уже раскисла… Встала, пожелала всем приятного вечера и отправилась в покои, где ждал ужин в кругу близких людей.
Да-да, именно так!
Я ужинала с Уильямом Сесилом и Роджером. Фрейлины расположились на другом конце стола, чтобы не мешать нашей беседе. Слуги подавали блюда, в основном мясное, затем принесли десерт. Я поковырялась в пироге, затем потребовала отварных овощей.
Негромко играла музыка, знаменитый тенор из Италии, гостивший при дворе, услаждал ухо пением. Роджер и Уильям углубились в беседу о религиозных догмах.
Я же, закрыв глаза, внимала певцу, улетала в невиданные дали, где парила, подхваченная чудесным голосом. Иногда возвращалась назад, к столу, за которым обсуждали «Тридцать Девять Статей Веры» – документ, который Елизавета разрабатывала вместе с Уильямом, чтобы ввести единую систему вероисповедания в Англии. Не сейчас! Завтра буду во всем разбираться… И в «Статьях», и в шотландском вопросе, и кого направить к королевским дворам Европы, чтобы официально известить о моей коронации.
Нет, Роберт Дадли пусть останется, он мне нужен. Зачем? Пока не знаю, но собираюсь разобраться. Завтра подумаю, как отвадить слишком любопытного посла и как своим отказом от замужества не спровоцировать конфликт с Испанией. И кого из женихов первым пригласить на смотрины.
Я вновь улетела в никуда, подхваченная дивным голосом. Может, найду выход, лазейку во времени и вернусь домой? Очнусь в больнице или, еще лучше, в своей квартире и пойму, что это был лишь сон – и авария, и коронация, и Тайный Совет, и Роберт Дадли, целующий мне руку…
Не проснулась! После ужина, распрощавшись с «мужчинами в черном», попросила фрейлин проводить меня в зал с портретами.
За нами следовало четверо гвардейцев. Огромное помещение было освещено факелами, свет от которых едва достигал до потолка. Но я все равно разглядела фигуры и лица людей, смотревших на меня сверху вниз. Они все умерли, все-все!
– Оставьте меня одну! – взмолилась я, обращаясь к живым.
