Королевская кровь 12. Часть 1

«Наверное, так себя ощущала бы бабочка, если бы помнила, как это — быть гусеницей», — думал герцог, получивший классическое образование инляндского высшего аристократа и потому, при всей сухости, не лишенный поэтической образности.

Сознание в полете иногда становилось зыбким, а окружающее словно сужалось до пределов тела, как бывает перед засыпанием под гул автомобильного мотора или треск камина. Но Таммингтон пока легко заставлял себя выходить из этого состояния. Да и громкие «поглаживания» артиллерией области за холмами служили хорошим будильником.

У лорда Роберта была цель — дойти вместе с дармонширской армией до своего герцогства и очистить его от иномирян, спасти жителей, которых он не сумел защитить, как ни старался. И если один из шагов к этой цели — вывести триста бойцов из окружения — то он готов еще пять суток не спать, но сделать его.

Однако монотонный полет все чаще заставлял его проваливаться в дрему прямо на лету. В эти моменты перед ним мелькали картины прошедших дней — и чаще всего милая и слегка слишком порывистая Маргарета с томиком сказок…

— Я вас поцелую на прощание, и только попробуйте отказаться или подумать про меня дурное, — пригрозила она в последний перед вылетом день.

Он, конечно, не отказался, но темперамент сестры Дармоншира его одновременно восхищал и заставлял побаиваться.

Видел он и леди Марину, которая, не дрогнув, разрезала себе ладонь и поила его кровью прямо из горсти, мудрого и спокойного Владыку Нории, спасенных драконов, огромного змеедуха-защитника Дармоншира… Била артиллерия, Таммингтон вздрагивал всем невидимым телом и приходил в себя.

Было жарко, а между пышными кронами, покрывавшими Дувлинские холмы, струились теневые легкие ветерки. Слышались редкие выстрелы, далекие крики, визг охонгов, и Таммингтон насторожился — похоже, отряд дармонширцев уже находился почти за холмами, ближе к левому.

Над склонами кружили несколько десятков раньяров, то и дело подлетая к низине и поднимаясь обратно, еще с десяток сидели каким-то странным строем у вершин: там промежутки между деревьями позволяли стрекозам приземлиться, а внизу такой возможности не было.