Королевская кровь 6

- Может, пора рассказать?

В гостиной стало так тихо, что стало слышно, как стучит об оконные стекла стылый инляндский дождик. За окнами сильно стемнело. Профессор Тротт посмотрел в эту тьму, сухо улыбнулся тонкими губами и покачал головой.

- Действительно. Пора.

И он рассказал. Не затрагивая личное,интимное – насколько это было возможно.

Иоаннесбург, больше 17 лет назад, август

Послėдняя неделя августа в столице Рудлога выдалась жаркой. Кроны пышных деревьев вокруг королевского дворца тoлько-только начинали подергиваться багрянцем и золотом, и запах уставшей за лето сочной зелени уже разбавлялся сладким привкусом сухой листвы и влажных ночных туманов.

Свет заходящего солнца золотистой дорожкой бежал по поверхности тихого пруда к королевскому дворцу, отражался в его окнах, сверкал на стрелках Константиновских часов. Звучала музыка. К парадному крыльцу то и дело подъезжали автомобили,из них неспешно выбирались гости, позировали журналистам и поднимались во дворец, куда прессе хода не было.

Εе величество Ирина-Иоанна Рудлог открывала сезон балом в честь лауреатов королевской премии. Сотня известнейших ученых, магов, деятелей культуры и прочих замечательных туринцев уже получили свои награды (и весомое денежное поощрение) на официальной церемонии две недели назад, а сейчас съезжались во дворец танцевать, пировать и веселиться в окружении аристократии. И, конечно, замирать от восхищения, глядя на прекрасную рудложскую королеву.

Полковник боевой магии Михей Севастьянов без лишнего пафоса вышел из Зеркала перед входом в королевский парк.

Ответил на приветствие гвардейцев, охраняющих витые ворота с гербом Рудлога в центре створок – в армии полковник Севастьянов был известен - и закурил тонкую папиросу, наблюдая за въезжающими на площадь роскошными автомобилями. Папиросы эти, к которым он привык еще в студенчестве, давно уже не выпускались массово и их изготавливали специально для него и еще сотни-другой любителей старого вкуса. И они были единственным капризом, который один из могущественнейших магов своего времени себе позволял.

Михею было уже больше шестидесяти, как и всей их пятерке, но выглядел он едва ли на тридцать – кое-кто из бойцов у ворот смотрелся старше него. Полковник сощурился на заходящее солнце – лицо его было чуть обветренным от постоянного нахождения на воздухе, а не сошедший еще «горный» загар с бледными следами от маски мог бы принадлежать ищущему на заснеженных склонах развлечений богачу.