Королевская кровь 6

И снял-таки – но Михея пришлось перед последним рывком погрузить в полудрему, иначе это было бы очень больно.

Блок растаял, как лед. Друг продолжал дремать. Макс сходил на кухню – во рту пересохло, - а когда вернулся, увидел Михея, сжимающего голову руками и мотающего ею.

- Откат, - Макс быстро подошел к Севастьянову, взял его за виски, сжал. – Потерпи секунду.

Дыхание Михея восстанавливалось, он осторожно потрогал себя за макушку, вздохнул.

- Думал, голова взорвется, – признался он.

- Извини, - покаялся Тротт, – рассчитывал, что ты еще минут десять поспишь.

- Вернулась, - странным голосом сказал Михей. - Но, если расскажу,ты не поверишь. Лучше сам посмотри, Малыш.

Пробуждение от вспыхнувшего света. Щурясь, открываешь глаза – а в дверях белокурая женщина с черными, как ночь, глазами.

От удивления ты даже забываешь поприветствовать ее, как положено офицеру приветствовать свою королеву, даже если она застала тебя в исподнем – а она подходит к кровати, склоняет голову, словно забавляясь и требует:

- Посмотрите мне в глаза, полковник.

И следующее, что ты делаешь – уже жадно целуешь ее, и стягиваешь с плеч платье, не помня больше ни о чем и ни о ком, и думаешь – вот она, единственная, кого желал и ждал всю жизнь.

Через какое-то время ты осознаешь, что ты не один, что здесь появился соперник. Смутно знакомый, но ты не желаешь ни вспоминать его, не делить с ним женщину. От убийства спасает только то, что ее ты хочешь қуда больше, чем убивать.

Долгая, долгая любовь, пока ты не выматываешься настолько, что почти не можешь двигаться. Женщина сладкая, ее энергия сладка и вкусна,и ты тянешь ее уже чуть утомленно, но остановиться не можешь – это происходит помимо воли. Постепенно мысли приходят в порядок, вспыхивают чуть горчащей виной – от собственной грубости и спешности, - и удивлением,и неловкостью, и жалостью к той, которая лежит рядом. Королева грустит, и печаль ее добавляет горечи.

Макс отшатнулся, согнулся, схватившись за голову,и застонал – его блок рушился пoд напором чужих воспоминаний, простреливая череп острой болью – и перед ним тоже замелькали картинки прошлой ночи.

Двое муҗчин некоторое время сидели в гостиной и молчали, снова остро переживая произошедшее. Обсуждать это как-то не хотелось.