Соскользнув с постели, я бросила в котят слабое сонное заклятье — сейчас не до игр с малышами.
С недавних пор в спальне всегда есть кувшин с водой и ваза с проверенными фруктами. Все это сюда приносит Иверр. И сейчас это пойдет ему же на пользу.
Взяв глубокий кубок — старая работа, с вплетенным в металл распознователем ядов, я принялась мочить кончики пальцев в воде и превращать капли в небольшие льдинки. Заполнив кубок доверху, я вернулась на постель и села в изголовье.
— Положи голову ко мне на колени, — тихо попросила я.
И драконье зрение позволило увидеть, насколько тяжело ему это далось. Следом пришел запоздалый стыд — Иверр лежал без подушки. Он не стал перекладывать котят, да что там, он даже одеялом не укрылся!
— Заработав перерасход сил, я заработала и страшнейшую головную боль. Казалось, что глаза вот-вот лопнут и стекут по щекам, — делилась я негромко. — По счастью, это было в Академии и обо мне было кому позаботиться.
Подхватив одну льдинку, я, на пробу, провела ею по напряженному лбу Иверра.
И я ясно увидела, как на он расслабился! Пусть на мгновение, но боль отступила.
И я брала лед снова и снова, снова и снова. А когда пальцы совсем замерзали, я ими же и гладила его кожу. Отогревшись, я вновь прихватывала льдинку.
Талая вода стекала вниз, на мои колени и Иверру на шею. Но он даже не морщился. Император замер, вытянулся и, едва дыша, впитывал мгновения безболезненной тишины.
А я подхватывала воду и превращала ее обратно в лед.
— Можно мне одну съесть? — тихо спросил Иверр и пояснил, — пить очень хочется.
Я протянула льдинку к его губами и вздрогнула, когда замерзших пальцев коснулись горячие губы.
— Твои бедные руки, — выдохнул он. — Мне так хорошо сейчас и так стыдно мучить тебя.
— Мучить? — удивилась я.
Он промолчал и я думала, что уже не ответит. Но в темноте спальни прозвучало:
— Ты могла бы спать, а вместо этого вынуждена заниматься мной.
— Я умею избегать того, что мне неприятно, — негромко сказала я. — Не хотела бы знать, что с моим мужем — притворилась бы спящей.
— Я…
— Не сейчас, — я провела по его лбу холодными пальцами, — утром. И ты не уйдешь, пока все не расскажешь.
— Но если ты будешь спать…
Я прервала его:
— То ты меня разбудишь.
Но я не легла до тех пор, пока дыхание Иверра не выровнялось. Мог ли он заработать магическое истощение? Если вспомнить коронацию, то становится странно, отчего он не слег тогда же.
Или это что-то другое, что-то худшее? Утро подскажет.
