И что врать — плохо, а потому:
— Я создала своих питомцев из-за кромешного одиночества. Мое детство было полно учебы и тренировок, я осваивала родовой дар, училась скрывать себя от всего мира. И в том числе от недовольных взглядов родителей и брата.
— Император сказал мне, — в глазах дракона проявилась боль, — наши души сами выбирают в какой семье родиться. Что же привлекло тебя, доченька?
Я вздрогнула, но последняя фраза прозвучала не для меня. Однако…
— Ответ очевиден, — тихо сказала я, — скрыт. Главный и единственный талант Орвалонов — стирать себя из мира, укрывать так, что различить их невозможно.
— Да, — дракон явно взял себя в руки, — да, учитывая то, в каком состоянии я получил ее тело… Желание спрятаться от всего мира должно было преобладать.
А еще я ненавижу боль. Она пугает меня. Но я не буду говорить об этом с тем, кто поседел, увидев труп дочери.
— Надеюсь, подземелья в этом замке все так же удобны, — бросил в пустоту дракон.
Император только кивнул и открыл портал.
— После вас, — светски бросил дракон и указал мне на портал.
— Все хорошо, Май, — тихо сказал Тиверрал. — Я буду рядом.
И это, как ни странно, успокоило меня."
"— Не забудь духов, — напомнил Император и я поспешно протянула руки своим питомцам.
Развратник и Скромница разместились у меня на плечах и я, поежившись, бросила короткий взгляд на Императора. Он же, улыбнувшись, жестом пригласил меня в портал.
Который перенес нас в темное, сухое помещение. Со стороны старого дракона донеслось короткое заклятье и вокруг нас загорелись свечи.
Десятки свечей, расставленных тут и там.
— Ты ничего не менял? — удивился дракон и впервые прямо посмотрел на Императора.
— Как видишь, — спокойно произнес Тиверрал.
И я сделала один простой вывод — когда они общались без каких-либо условностей.
А еще я вспомнила родовое имя Шан-Миорран — Ондровирр. Значит, передо мной сейчас глава рода Ондровирр. Одного из самых простых, небогатых и невлиятельных родов. Кто бы мог подумать, что один из них — маг крови.
— Она не унаследовала склонности к нашему дару, — сказал вдруг господин Ондровирр. — Не хотела этим заниматься. Моя девочка считала, что у нее вся жизнь впереди и она успеет попробовать все.
Дракон не смотрел на меня. Он деловито переставлял свечи, рисовал кружки и треугольники своей кровью и вообще, как будто, обращался сам к себе. Но я все равно почувствовала себя виноватой. Словно в смерти Шан-Миорран есть моя вина.
