Что еще?
— Макияж? — вопросом на вопрос ответила я, на что он отмахнулся:
— Ты красива безо всяких глупостей.
Тут мне стало ясно, что объяснять что-либо ему бесполезно. Про маски, про притирания, про то, что кожа матово мерцает не сама по себе. И что волосы, чтобы они «распущенные» красиво лежали, тоже требуют особого отношения.
«Буду я лохматая, с кругами под глазами и недобрым взглядом», вздохнула я про себя.
— Я знаю, что так не делается, — он опустился передо мной на одно колено, — но сейчас коронация не только способ показать тебе, что я вижу лишь тебя.
Что мне нужна лишь ты. Но и единственная возможность тебя обезопасить. Мы дадим огромный бал в твою честь. И у тебя будет время достойно к нему подготовиться. Клянусь.
— Лучше поклянись, что ты будешь рядом, — хмуро сказала я.
— И я буду рядом, — но клясться он не стал.
Я смотрела в его серьезные глаза и понимала, что ничего от него не добьюсь. Ни слезами, ни криком.
— Я счастлив, — тихо сказал он, — эгоистично счастлив от того, что ты тревожишься за меня.
От того, что тебе не все равно.
— Ты думал, что я порадуюсь твоей смерти? — тихо спросила я. — Мои эмоции не заметны, как и я сама. Меня очень хорошо научили скрывать себя, свое мнение и свои желания.
В моих словах не было ни капли лжи. Орвалоны, к которым я больше не отношусь, скрывают не только свое физическое тело, но и ментально-магическую часть себя. А если эмоции хлещут через край? А если в горле стоит ком и по щекам бегут слезы? Магия и эмоции неразрывно связаны, а потому мы учимся гасить слишком сильные всплески чувств.
Иначе дело может закончиться проходом от дворца до Академии босиком. Сейчас, спустя время, я понимаю, что дело было не только в моих чувствах. Но и в том, что я не была подготовлена. Не успела погасить эмоции и это все ударило с непривычной мне силой.
— Ты не тот человек, которого порадует чужая смерть, — он перехватил мою руку и коснулся губами кончиков пальцев, — но ты могла бы испытать облегчение.
И устыдиться этого.
Ответить на это я не успела, он вытянул меня из постели, на которой я сидела и шепнул:
— Собирайся, драгоценности из сокровищницы ты должна сама вынести.
— Традиция? — криво улыбнулась я.
— Она самая, — кивнул Иверр.
Он помог мне встать и терпеливо дождался, пока я приведу себя в порядок.
— Ты знаешь, что у Императрицы штат из тридцати двух служанок? — с хитрой улыбкой спросил он.
