Она отпускает мой член и тянется, чтобы снять майку.
Я хватаю ее за руку, останавливая на полпути.
— Я собираюсь трахнуть тебя с моей фамилией, заклейменной на тебе, а потом ты объездишь меня в ней. Затем я сниму майку, свяжу тебе руки и трахну твою маленькую задницу.
Ее щеки покрываются красным румянцем. Я наслаждаюсь ее реакцией на слова, когда она покусывает нижнюю губу.
— До воскресенья?
— До самого гребаного воскресенья, милая.
Мои губы находят ее, входя в нее одним жестоким толчком. Мой пресс напрягается от безжалостной силы.
Она приподнимается с кровати. Ее руки и ноги сжимают меня, как тиски.
В такие моменты, как эти, когда мы с Эльзой одно целое, весь мир исчезает.
Потребность обладать ею бьется у меня под кожей и впивается когтями в кости. Это больше, чем навязчивая идея или даже зависимость. Это свет в темноте, сжигающий изнутри.
Чем больше она цепляется за меня, как за якорь, тем сильнее я погружаюсь в ее тепло.
Быть с Эльзой точно так же, как десять лет назад. Она всегда приносила покой в мою хаотичную голову.
Единственная разница в том, что я стал более извращенно относиться к ее компании.
Поцелуев и объятий больше недостаточно. Теперь она моя, телом, сердцем и душой.
Сначала она запечатлелась у меня под кожей, затем в моем мозгу, а затем в сердце. Она организовала себе там уютное местечко. Теперь этот чертов орган бьется только для нее.
После того, как я глубоко вошел в ее стенки и довел до оргазма два раза подряд, Эльза лежит обмякшая, выглядя совершенно измученной.
Мне, наверное, придется приготовить ей ванну.
— Я говорила тебе, насколько безумна твоя выносливость?
Она перекатывается на бок и опирается на локоть, лицом ко мне.
Я натягиваю майку, которая все еще прикрывает ее грудь.
— Мы все еще не провели раунд без майки.
— Я сдаюсь, — смеется она. — Я полностью сдаюсь.
— Хорошо. Потому что я не шутил. Я сдерживаю свои обещания, милая.
В ее ярких глазах светится огонек, когда она покусывает нижнюю губу. Затем она быстро отпускает, думая, что я не смогу прочитать этот жест.
Это бесполезно. Я уже знаю, что у нее что-то в этой занятой голове.
— Что такое?
Она ничего не говорит.
Мои губы растягиваются в ухмылке.
— Скажи, или я добавлю еще один раунд тщательного секса.
— Ты сказал, что сдерживаешь все свои обещания, — начинает она.
— Да.
— Как насчет обещаний десятилетней давности?
Так все дело в этом.
Я улыбаюсь про себя, но ничего ей не показываю.
— Я не знаю.
