Королевская кровь 12. Часть 1

Четери двигался, не обращая на них внимания, ухитряясь на пятачке в пару метров выделывать такие пируэты, что Макс только головой качал от восхищения.

— На самом деле я знаю, что вам подарить, — сказал он наконец. — «Вита мирабис». Запомнили?

— «Жизнь удивительна» на древнесеренитском? — удивленно перевела Алина.

— Да, — он улыбнулся. — Это ключ к щитам на моем доме. К моей лаборатории. К сейфу с артефактами и старыми заговоренными драгоценностями. И к хранилищу с моими идеями, к которым я даже не приступал.

Рука ее судорожно сжалась.

— Я все равно ваша жена, — сказала она сдавленно. — Я это и так унаследую.

— Но не откроете без ключа, — он повернул к ней голову. — Я, видите ли, не предполагал, что женюсь, когда ставил защиту.

Алина снова помолчала.

— Просто останьтесь живы, — попросила она в который раз. — Останьтесь со мной.

Он мог бы сказать, что ему тоже страшно. Что никто не хочет умирать. Но ведь есть что-то большее, чем страх. А произнес другое:

— Я буду с вами до конца моей жизни, Алина.

Наступили сумерки, затем опустилась темнота. Порода продолжала кое-где светиться раскаленно-красным. В щели оврага мелькнула первая луна Лортаха… затем показалась вторая… и вдруг озерцо пришло в движение.

Алина взвизгнула, Тротт выругался.

Четери захохотал и раскинул руки в воде, как чайка в полете.

Вода, подхватив путников, волной понеслась по дну оврага, перепрыгивая через раскаленные камни. Овраг все расширялся, а волна все катилась и катилась, упруго удерживая беглецов над собой, как в гигантских бережных руках.

Макс вынырнул среди валунов, поискал взглядом Алину. Наткнулся на Чета, который удерживался на плаву. На руке его вновь была надета фиса. Перчатка стала почти вполовину меньше — но блестела серебром и лазурью, а на костяшках по-прежнему проступали шипы при сгибании.

Принцесса держалась за камень, не издавая ни звука. Кажется, у нее был шок.

— Нам нужно добраться до леса до рассвета, — хрипло сказал ей Макс. — Нужно двигаться, Алина. Утром мы будем здесь видны каждому раньяру.

Она мотала головой и молчала. Затем плеснула в мокрое лицо воды, посмотрела на свою руку — и вдруг засмеялась дико, закашливаясь.

Он подплыл ближе, обнял ее — и она несколько минут без слез выла ему в плечо, выплескивая пережитый ужас.