Но как бы помогла сейчас еще хотя бы сотня огнедухов!
За окнами светало, и, хотя с момента, когда Василина вернулась с хутора под деревенькой Березовое, прошло каких-то четыре часа, ночь казалась бесконечной — будто растянулась на неделю.
Около двух ночи совещание прервал звонок от Поли, которая очень кратко рассказала о предсказании шаманов на Большом Камлании. Это было дело приоритетной срочности, и Василина лично связывалась с правителями от Цэй Ши в Йеллоувине до Иппоталии, от Эмиратов до Тидусса, а параллельно шло общение на уровне служб безопасности.
Совещания, доклады, переписка с сестрами… Она успела дойти к семейной часовне Рудлогов и попросить у отца совета и помощи.
Но он спокойно и молча смотрел на нее, удерживая руку на молоте, положенном на колени. И она понимала ответ.
«В тебе достаточно силы, чтобы решить все самостоятельно, дочь моя».
За прошлые сутки ей удалось лишь сорок минут прикорнуть в листолете, который нес ее от хутора к столице. Она задремала прямо там, и единственное, что запомнила из пути — звуки далеких разрывов артиллерийских снарядом и огненные всполохи в окнах листолета — то птицей летел рядом с ним Ясница, чтобы уберечь от случайного раньяра.
Открылась дверь. Она подняла голову — зашел Мариан, собранный и серьезный. Она слышала за дверью его разговор с Зигфридом — муж требовал еще раз проверить щит.
— Я уже дважды проверял сегодня, — меланхолично отвечал придворный маг. — Его ставил фон Съедентент, опорники полны. Он выдержит даже падение метеорита.
Мариан бросил взгляд на россыпь камней, с тревогой — на остриженную голову Василины, — недавно улетело письмо Ангелине, — но ничего не сказал. Он тоже не спал, организовывая оборону дворца и прилегающих районов, но раз в час проверял и ее и детей.
— Спят, — ответил он на невысказанный вопрос. — Зигфрид наложил на детскую полог тишины. У дверей дежурят гвардейцы, как проснутся, их спустят под землю. Там уже оборудуют спальные места и собирают припасы. Да и Ясница приглядывает за ними.
Мариан подошел к ней сзади, поцеловал в макушку, положил руку на плечо — и она положила свою поверх, прижалась щекой, прикрыв глаза.
За окном ревели танки, выезжая из гаражей гвардейского полка и вставая по периметру дворцовой территории, слышны были далекие взрывы артиллерии, очереди и сирены, визг охонгов.
— Я пытаюсь понять, что я могу еще сделать, и понимаю, что ничего, — тяжело проговорила она. — Ни привязать духов, ни помочь войскам.
