Новый портал сиял посередине, в ближайшей к обрыву цепочке, на уровне деревни тимавеш, насколько он мог судить, и в него отряд за отрядом входили иномиряне на охонгах и тха-охонгах, влетали десятки стрекоз.
«Не дадут, — подтвердил Жрец, окатывая Тротта изнутри льдом. — Я чую тень одного из богов, которая стоит за спинами тех воинов — а, значит, бог, с которым она связана, видит все ее глазами и не пропустит нас. Да, я скрою вас от их взора, но не от взора воинов. Я, выпив стихии моей жены возлюбленной, смогу уничтожить тень, как уничтожил вчера, но через мгновение здесь будет ее создатель, и сколько времени я смогу продержаться против него, я не знаю.
Чем позже мы попадемся ей на глаза, тем лучше»
Макс слушал все это, глядя на Алину, которая улыбалась во сне. Пошевелилась, ткнулась носом ему в плечо, поджала ноги, и его почти затрясло от счастья и безнадежности.
Он никогда не думал, что может так любить. Он никогда не думал, что может настолько бояться кого-то потерять.
«Ты сможешь перенести нас к одному из дальних порталов? Там нас точно никто не ждет»
«Нет, птенец.
Только к тому, что находится прямо за этим, на той стороне долины».
Макс, поглаживая Алину под крылом, вспомнил вид на равнину сверху — ближайший портал находился за десять-пятнадцать километров от того, к которому они шли, почти на прямой линии, около дальней реки. Следующий, открывшийся, когда они уже ушли из поселения Тимавеш, был выше по реке километров на семь.
«Иначе я бы попробовал перенести вас прямо от трех вулканов, — продолжал Жрец.
— Но чем дальше перенос, тем менее он точен — если целиться к дальним порталам, есть риск забросить вас глубоко в леса на ту сторону или вовсе за горы. Энергии здесь и так нестабильны, а после землетрясений и ночного удара бога-Омира и вовсе могут помешать переносу, но нам некуда деваться, птенец. Сколько сил мне даст стихия моей жены — столько использую, и буду надеяться, что останется на помощь вам в бою. Поднимайтесь. Мастер уже встал и идет сюда».
Тротт кивнул. Коснулся губами виска своей принцессы.
— Алина, — позвал он тихо ей на ухо.
Алина открыла глаза, еще полные истомы и сна. Улыбнулась с такой нежностью, что у него заныло сердце.
— Макс, — хрипло прошептала она, и вжалась в него, снова прикрывая глаза. — Наверное, я еще сплю.
Макс потянулся к ней и поцеловал едва заметным касанием губ, только чтобы еще раз ощутить ее мягкость и сладость, запомнить их — до конца.
