Остался только бег по грязи и хлюпающим мхам — наводнение дошло и сюда, — и парение в воздухе, тяжелое дыхание, мелькающие мимо стволы, поток стрел и автоматные очереди сверху, разбивающиеся о щит. Пикировать стрекозы не могли: лес стоял густой, перемежаемый степными проплешинами. Вот на этих проплешинах и нападали на них.
Вдох. Выдох.
Вдох-выдох.
Сердце должно было разорваться еще километр или два назад. Но она все жила — потому что видела больной, тяжелый взгляд Тротта, когда он оглядывался на нее меж вспарыванием крыльев стрекозам.
И щит, который все сокращался, тоже видела.
Если она упадет, если ее не будет рядом, Макс не выживет. Не дотянет до портала, несмотря на Чета, который, казалось, превратился в чистый смертоносный ветер, ухитряющийся выпрыгивать из-под щита, пролетать меж очередями из автоматов и срезать одного раньяра за другим. Безумие в его смехе пугало.
Макс с Четом несколько раз пытались захватить еще раньяра — но слишком плотны были стаи, и свои же прошивали крылья стрекозы, если удавалось до нее допрыгнуть.
Но если бы враг ограничился раньярами!
Вдох. Выдох.
Руки горели. Горело все тело.
Вдох-выдох.
Минут через пятнадцать после падения к стрекозам, которых становилось все больше — казалось, что не менее сотни летит за ними, — присоединились невидши. Они стаями в десять-пятнадцать голов переплывали реку, и нападали с обеих сторон, пытаясь выцепить момент, когда кто-то из беглецов оказывался за щитом. Четери с Троттом приходилось проявлять чудеса ловкости, чтобы проредить их и не попасть под выстрелы.
Затем невидши появились впереди — выстроившись в цепь, схватив друг друга за руки-лапы.
— Алина! — крикнул Тротт, и она двумя взмахами крыльев достигла его, вцепившись в руку, и ощутила, как потек от нее к нему жар. И он зашипел, словно хотел отдернуть ладонь, но лишь сильнее сжал пальцы.
Вокруг на расстоянии метров тридцати падали прахом враги, прах от летящих низко стрекоз накрыл щит серым саваном и стало понятно, насколько же он сократился.
На миг воцарилась тишина. И снова завизжало, заревело отовсюду: черные тела невидши пробирались в уцелевшем лесу к пятну, останавливались на границе — но вот уже первый шагнул в прах, второй…
Тротт отдернул ладонь и посмотрел на нее — кожа покраснела. Алина недоуменно глянула на свою руку.
— Сможет ли Ворон выйти теперь, когда столько порталов закрыто? — крикнул в этот короткий момент передышки Четери.
Алина подняла глаза на Тротта.
