В этом ветре она услышала отрицание — большой дух, сердце океана, заботился о ней.
«Побудь под моей защитой, дочь моей матери, — проговорил он. — Во мне еще много сил, я удержусь».
Она покачала головой, раскинула руки и обернулась большой чайкой. Взмыла в воздух, крикнула утешающе детям — и полетела ввысь, к просвету между щупальцами Ив-Таласиоса.
* * *6.00–7.30 Дармоншир, Марина
8.00–9.30 Рудлог
13.00–14.30 Тафия
Время тянулось ужасающе медленно. Часы показывали около шести утра, в подвалах Вейна было многолюдно… и скучно.
Со всех сторон раздавался сдержанный гул голосов. Снаружи что-то грохотало, ревело и гремело, но окна — там, где они вообще были в старых камерах — находились под потолком, и даже при желании рассмотреть ничего не удавалось.
Леймин ухитрился перетащить в одну из камер систему наблюдения, и когда снаружи раздался ураганный вой, грохот и рев потревоженного моря, позвал меня к себе и указал на монитор эмагкина.
Я посмотрела, как по воде мимо Вейна, поднимая волны-горы, прошли гигантские ноги и какие-то темные чудовищные лапы и пожала плечами.
Обычно у меня реакция на стресс истерическая, но сейчас как отрезало от эмоций. Возможно, я просто перепсиховала ночью.
— Главное, что что-то до сих пор удерживает море, — сказала я, глядя, как бьются волны высотой не меньше Вейна о невидимый барьер на берегу, поднимая и опуская сорванные с причалов яхты, рыбацкие лодки и попавшие в переплет корабли. Я представила, каково морякам, и передернула плечами.
Я не могла им помочь. Я очень-очень хотела, но не могла. Но все же спросила:
— Что с эмиратской эскадрой? Их предупредили?
— Предупредили, — ответил старый безопасник, — они успели сойти на берег. Корабли погибнут, конечно. Моряков успели доставить в Норбидж, сейчас там наша армия прячется по подвалам. — Леймин взглянул на меня и отчего-то обеспокоился. — Вы, может, полежите, госпожа? — спросил он чрезвычайно деликатно и бросил выразительный взгляд на капитана Осокина, который следовал за мной как приклеенный.
— Я все вижу, — сказала я укоризненно. — Я в порядке, Жак. Тем более, — я засмеялась, и его лицо стало совсем уж странным, — если Туре не повезет, мы все належимся. Вечность.
В камеру зашла Мария, зачем-то сунула мне в руки кружку с горячим молоком, присела в книксене.
— Не хотите ли отдохнуть, Марина Михайловна?
— Вы что, сговорились? — мрачно осведомилась я, оглядев всю компанию. — Я в порядке, повторяю еще раз.
