— А затем приходи во дворец, я прикажу твоим людям тоже укрыться там.
Вей Ши ушел в сопровождении четверки гвардейцев. За ним улетел Дармоншир, попрощавшись со всеми, — его в небе мотало как мотылька на ветру, но он упорно набирал скорость — и поднимался высоко-высоко.
Ангелина Рудлог посмотрела ему вслед, покачала головой. Черкнула себя отросшим когтем по руке, протянула ладонь к огню, прошептала что-то — и оттуда вылетела птица, клюнула крови. Владычица оглянулась — управляющий Эри достал из поясной сумки ручку и бумагу, и она, набросав несколько строк, сунула крошечное письмо во флакон из-под виталистического настоя и отдала птахе.
— Отнеси это моей сестре Марине, — приказала она, и огнедух нырнул в огонь. Снова проговорила что-то в огонь, и вынырнула оттуда вторая птица, напоенная кровью. И ей тоже досталось письмо.
— Это для Полины, — объяснила Владычица. — Она должна знать, что ее муж вернулся и жив.
— И для Алины с Василиной, — добавила она еще минутой спустя, отправив в воздух третью и четвертую птицы.
— Побереги себя, — гулко попросил ее Нории, взяв руку и с усилием залечивая ее. Поцеловал маленькую ладонь так нежно, что Чет умилился и еще больше захотел к Свете. Но пока нельзя — он тут единственный Владыка в силах, нужно подождать, не понадобится ли кому-то из раненых его срочная помощь. — Ты и так отдала сегодня очень много, моя Ани.
— Да, надо, — отозвалась она. — Но представь, что он сейчас заявится к Марине… дай боги, долетит живой и невредимый. Надо было предупредить, а то не скинула бы она от неожиданности.
Совсем немного времени прошло с выхода из портала, а уже начали распределять раненых по драконам, чтобы отнести ко дворцу, и уже взмыл в воздух первый, полетел низко, осторожничая из-за сильного ветра, перелетая с крыши на крышу. Кто мог идти сам, пошли по земле следом за проводниками. Ситников, наконец-то уставший тоже, сел рядом с Александром.
— Я попытался открыть сейчас Зеркало к Алмазу Григорьевичу, — сказал он гулко. — Сейчас это невозможно, Александр Данилович.
Не получается Зеркало открыть. Даже на три метра в сторону. И переговорное тоже.
Свидерский, не открывая глаз, кивнул. И Четери задохнулся, услышал, как выдыхает неподалеку Нории — они оба ощутили, как от мага медленно покатились волны боли, неприятия, ярости и усталой обреченности. Словно Матвей выдернул его из кокона, в который удалось спрятаться.
Четери прикрыл глаза и едва заметно, тихо-тихо стал притушать боль, накрывая все вокруг спокойствием.
