Вновь навернулись слезы. — Тебе успели объяснить, где ты? Если нет — ты в бункере в сорока километрах от столицы, связи сейчас нет, снаружи бьются боги, и мы все ждем исхода битвы и молимся за то, чтобы она закончилась благополучно для Туры. Я распоряжусь забрать тебя, как только будет такая возможность, или сама прилечу к тебе, а пока побудь там, прошу, отдыхай, набирайся сил. Дай боги, мир выстоит, и я смогу обнять тебя, родная. Если захочешь написать ответ — передай его с этой же птицей, либо порежь руку, протяни руку к пламени и скажи: „Отзовись, стихия от стихии моей!“ На пламя появится огнедух, который, выпив твоей крови, сможет отнести мне письмо…».
Не успела Алина дочитать письмо от Василины, как рядом с ней закружились сразу две птицы. И она уже без страха, едва подняв слабую ладонь, взяла маленькую округлую бутылку, еще пахнущую молоком, из лап одной из них.
Письмо от Поли. Лицо ее тронула недоверчивая улыбка.
«Привет, младшая! — Алина словно услышала бодро-жизнерадостный голос Пол .
— Я страшно завидую, что самое потрясающее приключение в нашей семье досталось тебе, а не мне. А я сейчас — скучная замужняя дама. И пишу какие-то глупости вместо того, чтобы попробовать передать тебе, как я тут старалась не визжать, когда поняла, что ты очнулась! Алиша, я так хочу тебя увидеть! Надеюсь, это случится скоро — если нас всех не прикончит конец света. Но теперь я еще больше верю, что его не будет, не можешь же ты вернуться только для того, чтобы нас тут всех накрыло, правда?»
Следующее письмо.
В медицинской склянке.
«Здравствуй, ребенок, — иронично и с любовью писала Марина, — ну ты нас всех и напугала. Говорят, ты там замуж ухитрилась выйти? Не поверишь, я тоже. Поздравляю с вступлением в семейный топ самых странных свадеб, Алиш. И обнимаю тебя крепко — нас сейчас немного трясет, я периодически наблюдаю на экране бой богов и представляю, что ты бы зуб отдала, чтобы тоже это увидеть. Намекаю — у тебя в бункере тоже должны быть внешние камеры и наверняка кто-то из тех, кто сейчас топчет Туру огромными ногами, попал в объектив.
Жду не дождусь, когда смогу обнять тебя по-настоящему».
С каждым письмом в душе Алины что-то оттаивало. Она ощущала, что сестры невидимыми стоят рядом, обнимая ее. И последней в этот незримый круг ступила Ангелина.
«Все это время у меня болело сердце за тебя, — писала она, — даже представить боюсь, через какие испытания тебе пришлось пройти. Но главное — ты вернулась. Главное — ты жива, милая.
