Королевская кровь. Книга 3

Страх тоже был тем чувством, которое до земного воплощения было ей неведомо, зато после она познала все его горькие и острые оттенки.

А он, похоже, так и не научился бояться.

Черный единственный никогда не давал Воину умыкать ее в свой сезон и легко вставал против него. И ему единственному позволяла она навещать ее в принадлежащую ей осеннюю дождливую пору — когда всем говорила, что будет одна, что никто не переступит порог ее покоев в ее время. И не могло это не вызывать ревности и ярости Красного.

Тем жаднее и неистовей был он с ней в летние сочные месяцы, и тем больше ей это нравилось.

Эти двое были опасны — огонь выжигал ее воду, холод и тьма вымораживали ее, но вопреки своему страху более всего она любила их двоих.

Или еще раньше вспыхнула она, эта набирающая обороты война двух божественных элементов — с самого начала времен? И братья ее — яростная огненная стихия и поглощающая энергию тьма — рано или поздно все равно бы столкнулись в открытом противостоянии? И она, Синяя, послужила лишь поводом?

Недаром их сезоны находились напротив друг друга, недаром с самого начала они противоборствовали наиболее яростно и бездумно, и только она с ее лаской и Желтый с его всепоглощающим умиротворением могли развести их.

Иногда ей казалось, что именно из их вечной войны возникли все остальные стихии — жизнь, земля, вода, и удерживающее все в гармонии равновесие. Что поделаешь, не могут жить в мире тот, кто создан захватывать и разжигать, и тот, кто предназначен ограничивать и возвращать покой. "

"В любом случае все они привыкли к этому вечному спору, то вскипающему, то затихающему вновь. И все было покойно, пока не ушла Богиня в очередное воплощение — а вернувшись, не попала на сезон Красного. И не узнала, что Желтый, дотоле искусно сдерживающий братьев, тоже ушел на землю отрабатывать свои долги. В огненных чертогах пылающего мужа провела она шесть дней, изнемогая от любви и счастья, ощущая его и смотря на него — и до краев заполняясь его огнем, так, что сила ее возрастала стократ.

А на седьмой, когда Красный отдыхал рядом с ней, умиротворенный и спящий, в мерцающих маревом покоях плеснуло холодом, открылось окно мрака, и Жрец украл ее прямо с супружеского ложа.

Напрасно она молила его вернуть ее, напрасно обещала, что проведет весь свой сезон с ним, напрасно противилась всеми силами, что были у нее — три дня держал он ее в своих чертогах, три дня любил ее.