Королевский сорняк

Такой красавчик, как он, не может принадлежать одной женщине. Он принадлежит им всем. Так думал Кирилл, когда соглашался на странный театр одного актера по заказу странного незнакомого человека.

Однако в этом театре его поджидали открытия.

По мере продвижения его актерская задача становилась все более сложной и разнообразной, сценарий требовал психологической тонкости игры, а мысли часто приходилось импровизировать на месте, без подсказки. Кирилл увлекся не на шутку своей ролью, и она у него получалась отлично, просто блестяще! Он сам восхищенно удивлялся своим неожиданным и разнообразным талантам, о которых он, неизбалованный серьезными ролями в театре, даже не подозревал.

Наконец-то ему повезло с режиссером и с пьесой! Неважно, что играл он в реальной жизни, а не на сцене; неважно, что пока не было ни зрителей, ни оваций! Главное, он постигал меру собственного таланта, а это открытие стоило дороже всего. И впереди, он не сомневался, его ждало блестящее будущее: наниматель обещал, если останется доволен игрой Кирилла, устроить его в хороший московский театр! У него есть кое-какие связи, сказал он…

Вторым сюрпризом стала сама Тоня.

Следуя инструкциям, он ее преображал. И она оказалась талантливой и благодарной ученицей. Ему даже потихоньку стало мерещиться, что ее перевоплощение и впрямь его заслуга, словно не было за его спиной серой тени таинственного суфлера… И, как ни смешно, Кирилл стал гордиться Тоней - этой новой, великолепной Антонией, плодом его творческих усилий!

Один его денежный приятель любил повторять: «Чем больше мы вкладываем в женщину, тем больше мы ее любим».

Он имел в виду, разумеется, бабки. Но, похоже, что сермяжная правда этого изречения распространяется на все виды затрат, включая душевные… И однажды Кирилл с удивлением обнаружил, что любит Тоню.

Это совсем не было похоже на не раз испытанную, воздушную и легкую, как модная песенка, влюбленность, - это было блаженное и мучительное чувство потребности в ней, всегда и навсегда.

Роль его, с этим открытием, безумно усложнилась. Актерская игра, доставлявшая ему столько удовольствия вначале, приобрела зловещий оттенок предательства. Становилось все труднее и труднее отдавать нанимателю очередную видеозапись их с Тоней любовных игр: чувство интимности росло пропорционально его чувствам к Тоне.