Королевский сорняк

- То есть все твои разговоры об интимности наших отношений, о том, что это только для нас с тобой, - отчего я уже заливалась краской, - ты показывал другому человеку? Мужчине?

- Да. Пожилому мужчине, если тебя это может утешить.

- Пусть так. Это сейчас неважно. Слушай меня.

- Я стал любить тебя… Вот что важно. Ты знаешь, до тебя я никого не любил.

- И предавал меня каждый день в угоду твоему «работодателю». Я должна прыгать от радости?

- Ладно, тебе не понять. Я не в обиде. Между тобой и мной - тысячи световых лет… Я это понял, пока жил с тобой.

Ты всегда верила в любовь, уж не знаю почему… Ведь у тебя - такой, какой ты была раньше, - никаких шансов не предвиделось. Извини.

- Да уж что там… Благодаря тебе - или не тебе, - но я стала другой. И с этой дистанции вижу себя, прежнюю. Я не обижаюсь, Кирилл.

- Вот и хорошо… А куда мне было деваться? Театр я бросил, никаких других источников дохода у меня не было. Мужик этот договорился со мной примерно на год и обещал в конце работу в Москве… Но теперь ничего не будет.

Все кончено. Я не могу продолжать игру. Потому что я люблю тебя.

- Ага, - сказала Тоня. - Любишь.

- Не ехидничай… Знаешь, я ведь мог тебе не рассказывать об этом!

- Вот я и спрашиваю: зачем ты мне исповедуешься?

- А потому, что ты, на мой взгляд, находишься в опасности! И я должен тебя о ней предупредить!

- В большей, чем неуправляемая машина? - саркастически бросила Тоня.

- Вот чего ты не знаешь… Я не имел понятия насчет машины. Мне велели ехать на дачу. Я приехал. И спустя пару часов, которые прошли в каких-то малозначительных беседах, меня отправили домой.

Я не знал, что ты поехала следом! Я не знал, что тебя оглушили и посадили в машину, из которой потом выскочил шофер! Мне об этом рассказали позже, когда велели к тебе вернуться!

- Ах, и твое возвращение было по указке?

- Ты зря так… Мне нелегко тебе признаваться… Я хотел раньше, я был готов сказать тебе правду, - но он, Вуайерист, убедительно расписал, как ты отреагируешь… Как ты больше не захочешь никогда меня видеть… И я струсил.

Я не хотел тебя терять.

- А теперь - захотел, надо думать?

…До сих пор они сидели на скамейке рядом, не глядя друг на друга, - каждый нашел точку опоры для взгляда: Тоня созерцала противоположную скамейку, Кирилл зачем-то изучал дом напротив. Но сейчас он повернулся к ней. Тоня упорно не смотрела на него. И Кирилл, взяв обеими руками ее голову, насильно развернул к себе лицом.

- Ты не поняла, Тоня. Я по-прежнему не хочу тебя терять.