Королевский сорняк

У сумасшедших не бывает «отчего» и «почему» - они действуют по прихоти испорченного мозга. Тоне следует просто решить, что ей делать и как выбраться из этого кошмара.

Может, к Галке пойти? Попроситься пожить несколько дней, пока не найдется для Тони квартира? Рассказать обо всем, попросить совета?

Нет, только не к Галке! После вечеринки в бассейне она перестала доверять бывшей подруге окончательно. Галка или ее Борька - или, на худой конец, кто-то из их компании - сделали так, как хотел Кирилл. Тоню бросили в воду, ее проучили, ее научили плавать… Нет сомнения, по заказу Кирилла! Они там все в сговоре…

Александра Касьянова? Может, к ней? Она не станет злорадствовать, это точно! Она озаботится проблемами Тони, это как пить дать! Но…

Дело даже не в том, что Тоня решила больше с ней не советоваться.

Это глупое решение. Александра смотрит на вещи куда трезвее, и, если Тоня больше не намерена цепляться за иллюзии, то Александра - это именно то, что нужно!

Но ведь как неудобно беспокоить человека, который и без тебя занят по горло… И потом, как стыдно признаться, что волшебная сказка превратилась в реальный кошмар…

Да нет же, надо просто спокойно дождаться квартиры, съехать от Кирилла и забыть о нем! Вот и все.

Остальное - это детский лепет, детские страхи. Не надо ничего предпринимать - вся мудрость именно в этом! Не надо за ним следить, не надо откликаться ни на какие приглашения. И тогда будет все нормально. У нее замечательная работа, она сменит квартиру, Кирилл ее не найдет. И она забудет о нем.

Собравшись с духом, Тоня поехала домой. Ничего пугающего в квартире она не обнаружила, и этот факт вызвал у нее едва ли не чувство благодарности к Кириллу за то, что он дал ей передышку. Ее перекореженные, скрученные жгутом нервы вдруг расслабились, безвольно вытянули ослабевшие, больные тельца, и несколько первых слезинок ознаменовали приход истерики, как первые капли дождя - грозу.

Сглатывая слезы и давясь рыданиями, Тоня расхаживала по квартире, крича стенам, что Кирилл сумасшедший, но стены наверняка сочли, что сумасшедшая как раз Тоня.

В ее бессвязной речи перемешались немыслимо противоречивые чувства. Она его обвиняла, она его благодарила; она говорила о любви, она кричала о ненависти; она умоляла оставить ее в покое, она его звала обратно и просила опомниться…

Накричавшись и нарыдавшись, Тоня затихла. Истерика, казалось, отняла у нее последние силы, но вместе с тем принесла облегчение.