Королевский сорняк

Забудь, вычеркни меня из своей жизни! Найди себе другую, более покладистую!!!

Любовь, Кирилл, - это когда хотят сделать хорошо тому, кого любят… Любовь должна быть радостью! Когда же она становится источником боли и страха, она перестает быть любовью. Ты рассуждаешь, как мальчишка-принц из фильма «Красная Шапочка»: «Как дам больно, - сразу меня залюбишь!»

Нет, Кирилл, больно - это больно. И нужно быть полной идиоткой, чтобы любить того, кто причиняет тебе боль. А я не идиотка. И не мазохистка.

Оставь меня в покое, прошу тебя… Уйди из моей жизни.

Спасибо за все - но уходи. Отпусти меня, Кирилл!!!

Ее уставший голос сел и охрип. Она бросила последний взгляд в зеркало, словно там действительно мог прятаться Кирилл, и без сил рухнула в кресло. Через некоторое время она поднялась, налила себе коньяку и села обратно. Она пила его маленькими глотками, закрыв глаза и уговаривая себя успокоиться. Завтра она подумает о том, что делать дальше. Ей не дали снять квартиру, ей не дали уехать в Пятигорск, но должен же существовать какой-то выход! Какой-то способ обмануть Кирилла, усыпить его бдительность, ускользнуть от него!

Завтра, - сказала себе Тоня, прихлебывая коньяк.

Сейчас надо расслабиться и ни о чем не думать. Не то я точно рехнусь.

Спустя некоторое время Тоня, уже в полусне, дошла до раскладушки и упала на нее, не раздеваясь.

Ее разбудила жажда в середине ночи. Тоня взяла стакан с водой, стоявший рядом на табуретке, служившей Тоне ночным столиком, и залпом выпила, чтобы снова погрузиться в тяжелый, неосвежающий сон, полный привидений и кошмаров…

Проснулась она поздно и, посмотрев на часы, порадовалась, что на работу не надо: ее отпускная неделя еще не закончилась.

Она откинула одеяло и удивилась, увидев себя совершенно голой. Она не помнила, как разделась… Впрочем, она вчера выпила лишнего.

Выбираясь из-под одеяла, она почувствовала некий посторонний предмет в постели, на уровне ее бедер. Тоня резко вскочила и откинула одеяло.

На простыне, украшенной странными красными разводами, лежала витая плетка с черной рукоятью.

Тоня почему-то схватила одеяло и прижала его к себе, как будто плетка могла сама по себе размахнуться и ее ударить. Она стояла в столбняке, дрожа и прижимая к груди одеяло, не в силах отвести глаз от плетки и от кровавых пятен.

Ей потребовалось время, чтобы прийти в себя и приблизиться к раскладушке. Она провела пальцем у себя между ног - нет, месячные не начались.