– А что мы будем делать?
– Мы не будем делать ничего, – принц сделал ударение на слове «мы». – А я продолжу искать.
Он вытолкал меня из допросной, и я устремилась по коридору, стараясь не обращать внимания на то, как дрожат колени. Когда выходила, скорчила как можно более несчастную рожицу, чтобы остальные конкурсантки прониклись, а потом галопом помчалась к себе в комнату – запускать еще одного жучка в редакцию. Мы с принцем Колвином вышли просто шикарно. Было жаль хранить такие чудесные снимки у себя в коробке.
Принца ждет скандал с невестой. Я предпочла не думать о том, что ждет меня. Колвин всегда держал слово, а значит, не даст мне вылететь. А если и даст… что же, моя работа всегда сопряжена с риском.
Я считала, эти снимки поднимут рейтинг «Имперского вестника» и создадут мне алиби. Если же я ошибаюсь и из-за них меня выгонят с отбора… что ж, значит, плохая из меня вышла Королева горячих новостей.
Но у себя в комнате я какое-то время сомневалась. Все же запустить собственный провокационный снимок в печать, было несколько странно и смело.
Но что не сделаешь ради любимой работы? Я достала бережно спрятанного жучка и выпустила его в приоткрытое окно. «Надеюсь, ты не попадешься», – шепнула ему вслед и задернула штору. Створки прикрывать не стала. Пусть проветрится. Хотелось свежего воздуха и голову проветрить тоже.
До приема осталось еще минут сорок. Я быстренько написала несколько строчек в редакцию, засняла жучком, уничтожила листочек бумаги, как и всегда, и поняла, что делать нечего.
Мне стало скучно. Стоило, наверное, пойти познакомиться с другими конкурсантками. Это правильно и нужно для работы, но мне не хотелось, и я уселась в кресло.
На журнальном столике лежали несколько любовных романов: «Моя пленительная страсть», «Двенадцать чувств Эллисон» и еще что-то в этом же духе, а также несколько модных глянцевых журналов. Я не была фанатом ни первого, ни второго, но, подумав, все же открыла журнал, так и не рискнув заглянуть под красочную обложку «Страсти».
Подозреваю, что новые модели платьев меня способны меньше травмировать, нежели книжные гипертрофированные чувства. Я всегда с подозрением относилась к таким романчикам и считала, что они рушат адекватное восприятие реальности, так как принцы в этих книгах красивы, благородны и им хочется отдаться. Зато моя сестра такие романы просто обожала, наверное, поэтому я сама никогда даже не открывала яркие обложки.
