Принц Георг погиб, я думала, с утра страна погрузится в траур, но почему-то вдруг двор решил устроить пир во время чумы, умолчав о том, что королевство лишилось наследника.
Впрочем, мне как следует поразмышлять над этим обстоятельством не дали. Едва я успела принять душ, как ко мне в покои ввалилась целая толпа народа – цирюльники, модисты и еще кто-то. В руки сунули тарелку с фруктами, и пока я пыталась позавтракать, вокруг уже закипала бурная жизнь.
Передо мной раскатывали отрезы ткани, их прислоняли ко мне, цокали языками, вертели меня словно куклу, а я даже кивать не успевала.
Впрочем, мое мнение, похоже, никого не интересовало.
Никогда не думала, что можно одновременно делать прическу, примерять платье и слушать инструкции к предстоящему выступлению. Голова шла кругом. И мне точно было не до размышлений о трагедии, случившейся ночью."
"У меня даже голова разболелась от всей этой суматохи. Я успела лишь заметить, что сегодня не стали отступать от принципа радужности – мое платье вновь было изумрудным.
С открытыми плечами, прилегающим верхом, который делал талию визуально у́же, и переливающимся длинным подолом со шлейфом. На ткань будто опрокинули банку блесток, на зеленом, поблескивающем материале словно раскинулось бескрайнее звездное небо. Ткань была настолько тонкой, воздушной, что даже сквозь частые складки немного просвечивал силуэт. Наверное, для бала оно оказалось бы слишком смелым, а вот для выступления – в самый раз. К тому же и песня у меня была ему под стать – личная, глубокая и трогательная.
Когда из моих покоев схлынула вся эта шумная и раздражающая толпа, тишина начала давить на уши. На какое-то время я оказалась полностью дезориентированной. Стояла, боясь пошелохнуться, и смотрела на совершенно незнакомое отражение в зеркале – меня сделали красивой до неестественности. То, что смотрелось бы перебором в обычной жизни, должно было зачаровывать со сцены. Волосы уложили упругими, крутыми локонами. Каждый, завитый по спирали, поблескивал, потому что его присыпали серебристой пудрой.
Ее количество становилось больше к концам. Моя прическа переливалась и мерцала. Ресницы стали просто огромными, даже векам было тяжело от их веса. Переливающееся платье вспыхивало маленькими искорками при каждом шаге. Только сейчас я заметила, что книзу густой, глубокий изумрудный цвет немного рассветляется, и поэтому, когда идешь, создается впечатление, будто о ноги разбивается прибоем море.
