Королевство гнева и тумана

Нередко даже жесток и коварен. Его с самого рождения готовили к тому, чтобы править и повелевать. Мать отличалась мягкостью и пылкостью. Ее любили все: от придворных до последней служанки. Через какое-то время она возненавидела отца, но при этом оставалась ему благодарна за сохраненные крылья и за возможность летать, когда и куда ей хочется. Когда я родился, подрос и тоже научился летать… Мать решила, что я должен как следует узнать иллирианский быт и традиции.

— Уж лучше скажи, что она хотела вырвать тебя из отцовских когтей, — сказала Мор, покачивая вино в бокале.

"Азриель моргнул, освободившись от довлевших воспоминаний. Мор облегченно расправила плечи.

— И это тоже, — сухо согласился Риз. — Когда мне исполнилось восемь, мать отправила меня в иллирианский военный лагерь, где я должен был пройти боевую выучку наравне с другими иллирианскими мальчишками. Как любая иллирианская мать, она в первый же день привела меня на площадку для состязаний, оставила там и ушла, даже не оглянувшись.

— Она бросила тебя? — отважилась спросить я.

— Ни в коем случае, — возразил Риз, и в его голосе послышались свирепые нотки. Таким он бывал редко. — Мать осталась в лагере. Но для иллирианской женщины считается постыдным дрожать и сюсюкать над сыном, когда тот начинает учиться воинскому ремеслу.

Я удивленно вскинула брови. Кассиан засмеялся:

— Что с них возьмешь? Иллирианские предрассудки.

— Я был ужасно напуган, — без тени стыда признался Риз. — Меня уже успели научить владению магическими способностями, однако иллирианская магия была лишь незначительной их частью.

Я невольно взглянула на сифоны Кассиана и Азриеля. Сейчас камни казались дремлющими.

— Несколько лет подряд я учился пользоваться сифоном. Загубил их не меньше дюжины, пока не сообразил: моя сила несовместима с возможностями этих камней. Разные виды оружия и затачиваются по-разному. Так и моя сила требовала иной «заточки».

— Да, трудно быть могущественным верховным правителем, — поддразнила его Мор.

— Трудно было, когда я попал на площадку для состязаний. Командир лагеря настрого запретил мне применять магические способности. Не по прихоти, а из соображений безопасности. Добавлю, что сражаться по-другому я тогда не умел. Остальные сверстники это знали. Особенно один. Едва взглянув на меня, он тут же затеял со мной драку и отколотил так, что на мне живого места не осталось.