Королевство гнева и тумана

В самом верху я изобразила сосульки, чуть ниже они у меня стали таять, превращаясь в первые весенние цветы. Их сменили охапки ярких летних цветов, а те уступили место желтым и красным осенним листьям. Цветочные гирлянды украсили карточный столик у окна. По краям обеденного стола я нарисовала венки из листьев и языки пламени.

Часть цветочных узоров получились довольно прихотливыми, и туда как-то сами собой вставились изображения Мор, Кассиана, Азриеля, Амрены и… Риза.

Удивленно покачивая головой, Мор прошла к очагу.

Его мраморную доску я покрыла черной краской, пустив по ней красные и золотистые прожилки. Выше, на стене, я нарисовала… То, что я изобразила выше, лучше всего смотрелось с дивана…

— Иллирианские крылья, — усмехнулась Мор. — Теперь они вечно будут скалиться от гордости, разглядывая твою картинку.

Она прошла к окну, косяк которого блестел золотыми, бронзовыми и медными нитями. Сама не знаю, почему меня потянуло взять три похожих оттенка.

— Мило. Очень мило, — сказала Мор, поигрывая завитком своих волос.

Потом ее взгляд упал на дверь, что вела в коридорчик. Изображение над дверью немало ее удивило.

— Зачем ты нарисовала глаза Амрены?

— Потому что она постоянно за всеми наблюдает, — ответила я, глядя на сверкающие серебристые глаза.

— Ее глаз мало, — усмехнулась Мор. — Нарисуй рядом и мои. Когда мужчины этого семейства заявятся сюда на недельную попойку, они будут знать, что даже здесь мы за ними следим.

— Они сбегают сюда пить?

— Раньше сбегали.

Раньше. До Амаранты.

— Каждую осень все трое забирались сюда дней на пять. Пили, охотились, снова пили, снова охотились. Когда возвращались в Веларис, вид у них был жуткий, но все радовались, как дурни на ярмарке. Теперь нам с Амреной будет спокойнее. Если троица возобновит традицию, наши глаза несколько сдержат их пыл.

Я представила всех троих подмигивающими нарисованным глазам и улыбнулась:

— А чьими это красками я распоряжалась?"

"— Амрены, — ответила Мор. — Однажды мы закатились сюда впятером. Ей вдруг захотелось научиться рисовать.

Два дня она терзала краски и холст, потом это ей наскучило, и Амрена отправилась охотиться на здешнее зверье.

Я представила живописующую Амрену и усмехнулась. У меня на языке вертелся вопрос, и я набиралась смелости, чтобы его задать. Прошла к столу, превращенному мною в одну большую палитру, сделала вид, что смешиваю краски, и только тогда спросила:

— Есть вести от моих сестер?

Мор деловито осматривала содержимое кухонных шкафов.