Королевство гнева и тумана

— Со мной ничего дурного не случилось, — сказала я.

— Я обязательно найду способ это прекратить, — пообещал он.

Мне хотелось ему верить. Я знала: Тамлин готов на все, только бы этого добиться.

И снова он заставил меня подробно рассказать обо всем, что я видела и слышала во владениях Ризанда. Его интересовали даже мои разговоры со служанками. Я рассказала все, что помнила. Мои слова звучали все тише и тише.

«Защита, защита, защита». Тамлин не произносил этого слова вслух, но оно читалось в его глазах. Оно ощущалось в неистовом любовном слиянии, устроенном ночью.

Все это должно было показать мне: дважды он позволил Ризанду взять верх, но третьего раза не допустит.

Предчувствия меня не обманули: на следующее же утро я оказалась в плотном кольце караульных.

Глава 12

В первую неделю после моего возвращения мне не позволяли удаляться от дома даже на десять шагов.

Наши земли оказались под угрозой, о которой я ничего не знала. Мне не говорили, откуда и от кого она исходит. Тамлину и Ласэну снова пришлось уехать.

Я все же попыталась узнать у Ласэна хотя бы некоторые подробности. Мой друг лишь взглянул на меня так, как глядел всякий раз, когда ему приходилось выбирать между желанием поделиться со мною сведениями и его верностью Тамлину. Он неизменно выбирал второе, и я перестала расспрашивать.

Они уехали, зато появилась Ианта — то ли составить мне компанию, то ли защитить. Не знаю.

Ианта была единственной, кого допустили в поместье. Толпа придворных, обосновавшихся здесь, казалось бы, навсегда, покинула эти стены вместе со слугами.

Я была только благодарна Тамлину, хотя и не говорила об этом вслух. Уж лучше пустые коридоры и пустые дорожки сада, чем необходимость улыбаться и вести учтивые разговоры, вспоминая их имена и место при дворе Тамлина. А как они пялились на мою татуировку, делая вид, будто смотрят в сторону! Отныне эти пытки мне не грозили, однако… Я знала, что Тамлин дорожил их обществом. Некоторые придворные были его давними друзьями. Возможно, их присутствие, разговор и смех в какой-то мере заменяли ему собственную семью. Мне же их беседы больше напоминали поединки, где слова являлись оружием. К тому же за изысканными, утонченными словами придворные здорово умели прятать язвительные оскорбления."

"Я радовалась тишине, хотя очень скоро ощутила ее тяжесть. Тишина заполняла мой разум, прогоняя все мысли, пока в голове не сделалось так же пусто, как и в коридорах.

Вечность. Неужели это и было моей вечностью?

Каждый день я листала книги.