Видя, что разговор волнует ее, он, чтобы отвлечься, задал вопрос, который все утро вертелся у него в голове:
– Когда ваш сводный брат принялся настраивать клан против вас, почему вы не обратили на это внимание отца вместо того, чтобы искать утешения в грезах о королевстве? Отец ваш – могущественный лорд, он мог решить эту проблему точно так же, как решил бы ее я.
– А как бы вы ее решили? – спросила она с той манящей улыбкой в уголках губ, что всегда вызывала у него желание схватить ее на руки и поцеловать в эти самые губы.
Резче, чем намеревался, Ройс произнес:
– Приказал бы им прекратить подозревать вас.
– Вы рассуждаете как воин, а не как лорд, – весело заметила она. – Вы не можете приказать людям иметь то или иное мнение, можете просто запугать их, чтобы они держали свое мнение при себе.
– Как же поступил ваш отец? – холодно поинтересовался он, выражая сомнение по поводу ее замечаний.
– В то время, когда утонула Бекки, – ответила она, – отец был далеко, сражаясь в каких-то битвах, насколько я помню, с вами.
– А когда он вернулся – после сражения со мной, – с кривой улыбкой продолжал Ройс, – как поступил?
– Тогда обо мне уже ходили всякие слухи, но отец посчитал, что я преувеличиваю и что скоро они сами собой утихнут. Понимаете, – добавила она, видя, как Ройс неодобрительно хмурится, – отец мой не уделяет особого внимания тому, что он называет «женскими делами». Он меня очень любит, – заявила она, а Ройс, учитывая, что Меррик выбрал Болдера в мужья Дженнифер, отнес заверение это больше на счет ее преданности отцу, чем уверенности в его любви, – но женщины для него… м-м-м… не так важны, как мужчины.
Он женился на моей мачехе потому, что мы дальние родственники, и потому, что у нее трое здоровых сыновей.
– Он предпочел, чтобы его титул перешел к дальним родственникам, – заключил Ройс с плохо скрытым раздражением, – вместо того чтобы передать его вам и, возможно, своим внукам?
– Клан для него – все; так и должно было быть, – провозгласила Дженни, и долг верности придавал ее речам особую силу, – даже если бы король Иаков разрешил передать мне отцовский титул, чего, вероятно, и нелегко было бы добиться.
– А он потрудился обратиться к Иакову?
– Э-э-э… нет. Но, как я уже сказала, во мне лично отец не усомнился; дело в том, что я женщина и у меня иное предназначение.
«Или тебе можно найти иное применение», – подумал Ройс, сердясь на себя.
– Вам не дано понять моего отца, вы ведь его не знаете. Он великий человек, и так считаю не одна я.
