"
"– Пожалуйста, – упрашивала она, оглядев всех вокруг и возвращаясь взглядом к отцу, – попытайтесь понять. Не измена вам, а здравый смысл заставляет меня это сказать. Я знаю, какое множество наших людей погибло в сражениях с Волком, но таковы все сражения. Нельзя винить его в смерти Александра или…
– Ты смеешь его оправдывать? – выдохнул отец, глядя на нее так, словно она обратилась в змею прямо у него на глазах. – Или, может быть, предпочитаешь хранить верность ему, а не нам?
Дженни показалось, что он ударил ее, но в глубине души считала, что ее отношение к бывшему похитителю даже для нее самой составляет необъяснимую загадку.
– Я только хочу мира… для всех нас…
– Ясно, Дженнифер, – резко проговорил отец. – Не стоит скрывать от тебя оскорблений, которые высказал твой нареченный супруг по поводу этого мирного союза и тебя лично. Он заявил – так, чтобы слышали все при дворе Генриха, – что не пожелал бы тебя, будь ты хоть королевой Шотландии. Он отказался взять тебя в жены, и король пригрозил лишить его всех богатств, но он стоял на своем! Лишь под угрозой смерти в конце концов согласился! А потом обозвал тебя потаскушкой Меррик и поклялся битьем принудить к послушанию.
Друзья, хохоча, принялись делать на него ставки, ибо он обещал швырнуть тебя к своим ногам, как швырнул к своим ногам Шотландию. Вот что он думает о тебе и о браке! Что же до прочих, они наградили тебя титулом, который он тебе дал, – потаскушка Меррик!
Каждое произнесенное отцом слово отзывалось в сердце Дженни ударом хлыста, и она корчилась от невыносимого стыда и муки.
Подняв наконец голову и взглянув на усталых отважных шотландцев, она резко и твердо проговорила:
– Надеюсь, они поставили на него все свое достояние!
Глава 15
Дженни в одиночестве стояла у парапета, вцепившись руками в каменный брус перед собой, и смотрела вдаль через торфяники, а ветер играючи перебирал ее локоны на плечах. Надежда, что жених не прибудет на собственную свадьбу, которая состоится через два часа, покинула ее несколько минут назад, когда страж замка объявил о приближении всадников.
Сто пятьдесят верховых рыцарей скакали к подъемному мосту, лучи заходящего солнца сверкали в отполированных щитах, превращая их в яркое золото. Оскалившаяся волчья морда зловеще плясала у нее перед глазами, колыхалась на синих стягах, лошадиных попонах и рыцарских плащах.
