Зал, где она стояла, был необъятным, с парящим в высоте балочным потолком и гладким каменным, не устланным ни соломой, ни тростником полом. Широкая галерея вверху, опирающаяся на богато украшенные резьбой каменные арки, окружала зал с трех сторон. У четвертой стены был камин такой величины, что на него легко мог встать мужчина, а топку сплошь покрывал витой орнамент. Гобелены с изображением военных и охотничьих сцен свисали со стен, и кто-то, заметила она с ужасом, постелил два огромных ковра на полу близ камина.
В дальнем, противоположном от нее конце зала на помосте стояли длинный стол и буфеты с выставленными в них кубками, блюдами, чашами, сверкающими золотом и серебром, многие из них были инкрустированы драгоценными камнями. Хотя в рожках на стенах горело лишь несколько факелов, здесь совсем не было так темно и мрачно, как в Меррике. И объяснение этому Дженни с восторженным вздохом нашла в огромном круглом окне с цветными стеклами, устроенном высоко в стене над камином.
Увлеченное рассматривание витража было внезапно прервано ликующим воплем сверху.
– Дженнифер! – кричала тетушка Элинор, поднимаясь на цыпочки, чтобы выглянуть из-за доходящей до плеч балюстрады, ограждающей галерею. – Дженнифер, бедное, бедное мое дитя! – прокричала она и полностью скрылась из виду, помчавшись по галерее.
Хоть тетушку Элинор видно не было, хорошо было слышно эхо счастливого монолога, пока она направлялась к ступеням, ведущим вниз, в зал.
– Дженнифер, как я рада видеть тебя, бедное дитя!
Наблюдая, запрокинув голову, за галереей, Дженни двинулась вперед, руководствуясь звуками теткиного голоса, продолжавшего:
– Я так беспокоилась о тебе, детка, что почти не могла ни есть, ни спать. Не скажу, что была в состоянии заниматься тем и другим, ибо болталась в седле, трясясь прямехонько через всю Англию на самой неудобной лошади, на какую когда-либо имела несчастье садиться!
Склонив голову и тщательно прислушиваясь, Дженни медленно шла в противоположный конец огромного зала.
– А погода была совершенно отвратительной! – продолжала тетушка Элинор. – Именно в тот момент, когда я подумала, что дождь обязательно меня утопит, вышло солнце, и я изжарилась заживо! У меня разболелась голова, у меня разболелись кости, и я, безусловно, нашла бы свой конец, если бы сэр Стефан не согласился остановиться ненадолго, чтобы я могла набрать целебных трав.
