Сколько вооруженных людей держит ваш отец в замке Меррик?
– Не знаю, – твердо отвечала Дженни, но тут же испортила столь эффектную сцену, опасливо сделав еще шаг назад.
– Ваш отец думает, что я собираюсь идти на него?
– Не знаю.
– Не испытывайте моего терпения, – предупредил он вкрадчиво и зловеще. – Или предпочитаете, чтобы я задавал вопросы вашей нежной малютке сестричке?
Угроза принесла желаемый результат; вызывающее выражение на ее лице сменилось отчаянием."
"– Почему бы ему не думать, что вы собираетесь напасть на него? Об этом годами ходят слухи.
А теперь у вас есть оправдание! Хотя я не считаю, что вы в нем нуждаетесь. – И Дженни, перепуганная сверх всякой меры, когда он вновь начал приближаться, завопила: – Ты зверь! Ты наслаждаешься, убивая невинных людей! – Он не стал отрицать сего заявления, и внутри у нее все сжалось.
– Ну раз ты так много знаешь, – проговорил он угрожающе мягким голосом, – может быть, скажешь мне: сколько вооруженных людей у твоего отца?
Дженни быстренько подсчитала, что должно бы остаться не менее пятисот.
– Двести, – брякнула она.
– Глупая, безрассудная дурочка! – прошипел Ройс, схватив ее за плечи и хорошенько встряхнув. – Я могу разорвать тебя пополам голыми руками, а ты мне все равно врешь!
– Чего вы от меня ждете? – воскликнула Дженни, дрожа всем телом, но по-прежнему сопротивляясь. – Чтобы я предала собственного отца?
– Прежде чем ты выйдешь из этой палатки, – пообещал он, – расскажешь мне все, что знаешь о его планах, добровольно или с небольшой помощью с моей стороны, которая тебя не обрадует.
– Не знаю я, сколько людей он собрал! – беспомощно вскрикнула Дженни и тут же выпалила: – Это правда! До вчерашнего дня отец не видел меня два года, да и прежде нечасто со мной разговаривал…
Ответ этот так удивил Ройса, что он вытаращил на нее глаза:
– Почему?
– Я… я рассердила его, – призналась она.
– Тут я его хорошо понимаю, – ворчливо проговорил он, считая ее самой несговорчивой особой женского пола, с какой когда-либо имел несчастье сталкиваться.
И с удивлением отметил про себя самый манящий рот, какой он когда-либо видел, и, пожалуй, самые синие в мире глаза.
– Он с тобой не разговаривал, годами не обращал на тебя никакого внимания, а ты все же рискуешь собственной жизнью, защищая его от меня?
– Да.
– Почему?
Дженни могла дать на это несколько правдивых и безопасных ответов, но злость и боль лишили ее рассудка.
– Потому что, – дерзко отвечала она, – я презираю вас и презираю все, что с вами связано.
