"
"Вплоть до вчерашнего вечера он приходил к ней каждую ночь, думая, что, занявшись любовью, разбудит в ней страсть и она смягчится. Ничего не получилось. Она не сопротивлялась, просто отворачивалась и закрывала глаза. Покидая ее ложе, он чувствовал себя тем самым животным, которым она его назвала. Вчерашним вечером он в бессильном гневе пытался вызвать ее на разговор об Уильяме, нарываясь на ссору, в надежде, что лютая злоба сделает то, с чем не справились любовные ласки. Но Дженни не стала спорить; в глухом молчании ушла к себе в спальню и заперлась на засов.
Сейчас, сидя рядом за ужином, он взглянул на нее, но не нашел ничего, что можно было бы сказать ей или кому-либо другому. Впрочем, ему и не требовалось ничего говорить, ибо рыцари так остро переживали возникшее между Ройсом и Дженни отчуждение, что пытались прикрыть его натужным весельем. Собственно говоря, единственными, кто, казалось, не понимал сложившегося положения, были Арик и тетушка Элинор.
– Я вижу, всем вам доставила наслаждение моя жареная оленина, – заметила тетушка Элинор, сияя при взгляде на опустошенные подносы и блюда и явно не замечая, что Дженнифер с Ройсом почти не притронулись к еде.
Однако улыбка ее несколько поблекла, когда она посмотрела на Арика, только что закончившего обгладывать очередного гуся.
– За исключением вас, дорогой мальчик, – констатировала она со вздохом. – Кому-кому, а уж вам-то последнему в целом свете следовало бы поедать гусей! Вы же знаете, это только усугубит ваши страдания, о чем я вас в точности предупреждала.
Я приготовила это чудное жаркое для вас, а вы даже не прикоснулись.
– Не обращайте внимания, миледи, – посоветовал сэр Годфри, отодвигая поднос в сторону и похлопывая себя по округлившемуся животу. – Мы все съели, и это восхитительно!
– Восхитительно! – с энтузиазмом провозгласил сэр Юстас.
– Прекрасно! – громыхнул сэр Лайонел.
– Великолепно! – от всего сердца поддержал Стефан Уэстморленд, бросая обеспокоенный взгляд на брата.
Только Арик хранил молчание, ибо Арик всегда хранил молчание.
Но как только леди Элинор удалилась из-за стола, Годфри сердито набросился на него:
– Ты мог бы по крайней мере попробовать. Она для тебя специально старалась.
Арик очень медленно положил гусиную ногу, повернул к Годфри огромную голову, и в голубых глазах его был такой холод, что Дженни бессознательно сделала глубокий вдох и задержала дыхание, ожидая самого настоящего взрыва.
