Но самое главное, ради чего она здесь, – попросить у него прощения за невольное пособничество в гибели Уильяма."
"Она не надеялась, что отец и остальные члены клана простят ее, но чувствовала необходимость побеседовать. По правде сказать, Дженни скорее ожидала, что с ней обойдутся как с отверженной, однако, останавливаясь перед палатками Мерриков, сразу увидела, что этого не произойдет. Отец стоял у входа в палатку, и прежде чем Стефан Уэстморленд успел спешиться и помочь ей сойти с седла, лорд Меррик сам обхватил Дженнифер за талию.
Другие члены клана выскочили из шатров, и Дженни вдруг очутилась в объятиях, и ей пожимали руку Гаррик Кармайкл и Холлис Фергюссон. Даже Малькольм коснулся ладонью ее плеча.
– Дженни! – крикнула Бренна, когда смогла наконец подобраться к сестре. – Я так по тебе скучаю, – призналась она, яростно тиская Дженни в объятиях.
– И я по тебе, – отвечала Дженни охрипшим от переизбытка чувств голосом.
– Заходи, моя дорогая, – настаивал отец и, к полнейшему потрясению Дженни, сам принялся извиняться за то, что ошибочно истолковал ее желание уйти в монастырь вместо того, чтобы жить с мужем.
Но это не принесло облегчения, а, напротив, только усугубило чувство вины.
– Это принадлежало Уильяму, – сказал отец, протягивая ей резной кинжал. – Я знаю, он любил тебя больше всех из нас, Дженнифер, и желал бы, чтобы он был у тебя. Ему хотелось бы, чтобы ты в его честь носила завтра этот кинжал на турнире.
– Да… – сказала Дженни с полными слез глазами. – Я надену.
Потом он рассказал, как им пришлось похоронить Уильяма в простой могиле, в неосвященной земле[14]; рассказал о молитвах, которые они произнесли за отважного будущего лорда Меррика, злодейски убитого во цвете лет.
Когда он закончил, Дженни показалось, что Уильям вновь умер, – так живо все это предстало в памяти.
Когда настала пора уезжать, отец жестом указал на сундук в углу палатки.
– Это вещи твоей матери, дорогая, – объяснил он, пока отец Бекки с Малькольмом выносили сундук наружу.
– Я знал, что тебе захочется их иметь, тем более раз ты вынуждена жить с убийцей своего брата. Они утешат тебя и будут напоминать, что ты – графиня Рокбурн и всегда ею останешься. Я позволил себе, – добавил он, когда пришло время отъезда, – выбросить твой собственный стяг, стяг Рокбурнов, – пусть он взовьется средь наших над павильоном на завтрашнем турнире.
