В один день она отказалась от своей семьи и своей страны, пала пред ним на колени под взглядами семи тысяч человек, лишилась наследства и иллюзий – и все же способна смотреть на мир с улыбкой на устах.
Ройс заколебался, не в силах решить, как лучше к ней подойти. Покончив с поединками на турнире, он пребывал почти в бессознательном состоянии и до сих пор не имел возможности поговорить с ней. Памятуя все, чем она для него пожертвовала, простого «спасибо» тут явно недостаточно. Ему пришло в голову сказать: «Я люблю тебя», – но счел не слишком уместным ни с того ни с сего выпалить это.
И никак не хотел, если бы вдруг оказалось, что она вовсе не думает о своих горьких потерях, чем-нибудь напоминать ей об этом.
Он решил отдаться на волю ее настроения и шагнул вперед, отбросив на стену у окна тень.
Когда он подошел и встал рядом, она вскинула на него глаза.
– Я не думаю, – проговорила она, стараясь скрыть тревогу, – что хоть сколько-нибудь преуспею, попросив тебя вернуться в постель…
Ройс оперся о стену здоровым плечом и подавил желание согласиться, при условии что она вернется в постель вместе с ним.
– Нисколько не преуспеешь, – беспечно подтвердил он. – О чем ты сейчас думала, глядя в окно?
К его удивлению, вопрос этот смутил ее.
– Я… я не думала.
– Так что же ты делала? – спросил он с нарастающим любопытством.
Печальная улыбка коснулась манящих уст, она искоса бросила на него взгляд, вновь отворачиваясь к окну.
– Я… разговаривала с Богом, – призналась она. – Такая уж у меня привычка.
– В самом деле? И что же Бог тебе сказал?
– По-моему, – тихо отвечала она, – Он сказал: «Не стоит благодарности!»
– За что? – поддразнил Ройс.
Устремив на него многозначительный взгляд, Дженни торжественно заявила:
– За тебя.
Улыбка исчезла с лица Ройса, и он со стоном крепко прижал ее к груди.
– Дженни, – хрипло проговорил он, зарываясь лицом в пышные волосы, – Дженни, я люблю тебя.
Она прильнула к нему, слилась с сильным телом, подставила губы страстному, жадному поцелую, потом обхватила его лицо руками.
Чуть откинувшись в крепких объятиях, глядя в самую глубину глаз синими очами, жена его дрожащим голосом возразила:
– Я думаю, мой господин, что люблю тебя больше.
Ройс лежал в темноте рядом с Дженни, свернувшейся в клубочек под боком, положив голову ему на плечо. Рука его медленно поглаживала ее стан, он смотрел на огонь, вспоминая, как она выглядела, спеша к нему через ристалище с развевающимися на ветру волосами.
