Езжай на северо-запад и, когда попадешь в деревню, спроси дорогу на Белкирк.
– Не могу же я просто бросить тебя, – тихонько плакала Бренна.
– Ты должна… чтобы привести мне на помощь отца и мужчин нашего клана.
Личико Бренны слегка просветлело, когда она поняла, что в конечном счете поможет Дженни, и сестра одарила ее бодрой улыбкой:
– Я совершенно уверена, в субботу мы вместе окажемся в замке Меррик.
– В замке Меррик? – выпалила Бренна. – Разве мы не останемся в аббатстве, послав кого-нибудь сообщить батюшке о происшедшем?"
"– Ты можешь остаться в аббатстве, если захочешь, а я попрошу матушку Амброз дать мне сопровождение и в тот же день или вечер отправлюсь домой.
Отец думает, что мы тут в заложниках, и я должна сразу добраться до него, пока он не принял их условий. Кроме того, ему надо знать, сколько здесь человек, с каким оружием и все прочее, что известно только нам одним.
Бренна кивнула, но то были не все причины, по которым Дженни жаждала самолично явиться в замок Меррик, и обе они это знали. Дженни жаждала свершить нечто такое, что заставило бы отца и весь клан гордиться ею, и перед ней открывалась драгоценнейшая возможность.
Когда это удастся – если это удастся, – она хочет быть там и прочесть все в их глазах.
Снаружи послышались шаги стража, и Дженни встала, изобразив на губах любезную и даже, пожалуй, примирительную улыбку. Бренна поднялась с таким видом, словно приготовилась взглянуть в лицо верной смерти.
– Доброе утро, – приветствовала Дженни сэра Годфри, сопровождающего их в лес.
– Я, кажется, совсем не выспалась.
Сэр Годфри, мужчина лет тридцати, бросил на нее странный взгляд – определенно, подумала Дженни, по той причине, что ни разу еще не слышал от нее человеческого слова, и замерла, когда его хмурые глаза стали вроде бы шарить по платью, торчащему со всех сторон из-за надетой внизу мужской одежды.
– Вы мало спали, – заметил он, явно осведомленный об их полуночной портняжной работе.
Мокрая трава заглушала шаги; Дженни шла слева от него, с другого ее боку плелась Бренна.
Подавляя зевок, Дженни покосилась на сэра Годфри:
– Сестра моя очень слаба нынче утром, мы ведь так поздно легли. Было бы очень мило, если б вы дали нам несколько лишних минут, чтобы освежиться в ручье.
Обратив к ней бронзовое от солнца лицо, он посмотрел со смешанным выражением подозрительности и нерешительности, а потом согласно кивнул, разрешая:
– Пятнадцать минут, – и Дженни возликовала в душе, – но так, чтобы я видел голову хотя бы одной из вас.
