Хотелось узнать, как прошел их вчерашний разговор с Азриелем, и убедиться, что Ласэн не нарушает условий пребывания у нас."
"Спустя пятнадцать минут я ковыляла по коридорам Дома ветра, морщась при каждом шаге. Хорошо, что Азриель меня не видел. Совершив переброс, я оказалась на самом высоком балконе. Все было бы ничего, но меня почему-то дернуло снова попробовать полетать. Я вырастила крылья и… грохнулась на жесткий каменный пол, пролетев двадцать локтей. Правильнее сказать, это расстояние я падала, а не летела.
Ветер смягчил удар, иначе я бы переломала себе кости.
Но я ушибла колени. Пострадала и моя гордость, никак не ожидавшая бесславного падения. Хорошо еще, что обошлось без свидетелей.
Мне достаточно быстро удалось погасить боль в коленях, и к дверям библиотеки я уже подходила, почти не хромая. Там меня ждал сюрприз: у окна стояла Элайна. Снова у окна, но она хотя бы покинула свою комнату.
Неста, как обычно, сидела в кресле с книгой на коленях, кося одним глазом в сторону сестры. Услышав звук открывшейся двери, она подняла голову.
— Привет, — пробормотала я, плотно закрывая дверь.
Элайна даже не обернулась. На ней было бледно-розовое платье, никак не сочетавшееся с цветом ее лица, нынче ставшим землисто-желтым. Прекрасные золотисто-каштановые волосы тяжелыми прядями ниспадали на ее худенькую спину.
— День сегодня чудесный, — сказала я сестрам.
— Ты одна? — удивилась Неста. — А где же зверинец, именуемый компанией твоих друзей?
Я сдержалась и лишь сурово посмотрела на нее.
— Тебя никто не заставляет их любить, но и права так говорить о них у тебя тоже нет.
Мои друзья приютили тебя. Они заботливо относятся к тебе. Занимаются твоим обучением. Кстати, ты готова к сегодняшнему визиту?
— Да, — коротко ответила Неста и возобновила чтение.
Я перестала для нее существовать и могла убираться куда угодно.
Мне не хотелось ее сердить, но я фыркнула, повторив звук, который еще в смертной жизни выводил Несту из себя. Я подошла к Элайне. Забыв про чтение, Неста следила за каждым моим движением, словно была пантерой, а Элайна — ее детенышем, которому могла грозить опасность.
— И какую часть города ты разглядываешь? — спросила я, стараясь говорить как можно мягче и непринужденнее.
Не верилось, что когда-то лицо Элайны светилось жизнью. Даже ее губы стали белесыми. Но они двигались, едва слышно выговаривая слова:
— Я теперь могу видеть очень далеко. До самого моря.
Прежним зрением Элайна не увидела бы даже устья Сидры.
— Ты постепенно привыкнешь.
