Ко мне возвращались звуки окружающего пространства: журчание воды в бассейне, треск пламени, учащенное дыхание собравшихся и ругательства Берона, запертого в сжимающемся коконе из воды и света.
«Я люблю тебя», — повторил Риз.
Я сняла магические преграды вокруг Берона. И сейчас же его пламя, раскрывшись огненным цветком, полетело в мою сторону. Оно ударилось в щит, возведенный Ризом вокруг нас. Этот щит он создал, едва мы опустились на веранду дворца. Тогда мы еще не знали, появится ли Берон и как поведет себя вообще.
— Теперь понятно, как ты пробралась через слои моих заклинаний, — пробормотал Таркин.
Берон тяжело дышал. Казалось, еще немного — и у него изо рта вырвется пламя.
Хелион первым из верховных правителей вернулся на свое место.
— А я все думал, куда она делась — маленькая частица моей силы, — сказал он, почесывая подбородок. — Совсем маленькая — не больше рыбьей чешуйки. Но я и сейчас чувствую пустоту в том месте. Неудивительно, что ты сделал ее верховной правительницей, — с усмешкой добавил Хелион.
Риз убрал ладони с моего лица, но остался стоять рядом.
— Я сделал Фейру верховной правительницей, потому что люблю ее. Меньше всего я думал о ее магической силе.
Сказанное Ризом глубоко тронуло меня, но место было слишком неподходящим для искреннего проявления чувств.
— Ты знал о ее магических дарованиях? — спросил Тамлина Хелион.
Тамлин смотрел на нас с Ризом. Мне казалось, что у него в мозгу до сих пор звучат слова, произнесенные моим любимым.
— Тебя это не касается, — отрезал Тамлин, подразумевая не одного Хелиона, а всех.
— Когда-то мы участвовали в ее воскрешении, так что очень даже касается, — злобно возразил Берон.
Мор так на него посмотрела, что многих этот взгляд заставил бы бежать со всех ног. Но Берон был крепким орешком.
Его жена держалась за обожженную руку. Белую кожу покрывали уродливые красные пятна. Скорее всего, ей было больно, но лицо женщины оставалось спокойным.
— Прости, что мой огонь ненароком тебя задел, — сказала я, опускаясь на стул.
Глаза жены Берона округлились. Вероятно, она не привыкла, чтоб перед нею извинялись.
— Не смей говорить с нею, человеческое дерьмо! — бросил мне Берон.
Словно камень, с силой брошенный в окно, магия Риза пробила все защитные слои Берона и его огонь. Стул под Бероном закачался и через мгновение превратился в горстку черной сверкающей пыли. Берон шлепнулся на пол.
Призрачный ветер разнес черную пыль, густо покрыв ею малиново-красный камзол Берона и каштановые волосы.
