Такие, как я… в их понимании, мы презренные себялюбцы. Мы ставим свои страсти выше продолжения рода. И потому я молчала. А затем… отец объявил о моей помолвке с Эрисом и… Знаешь, меня пугал не сам брак с сыном Берона. Я бы выдержала его жестокость и холодность. Я была… да и сейчас я сильнее Эриса… Но одна мысль о том, что меня продадут и купят, как породистую лошадь, а потом заставят приносить потомство и мне придется перечеркнуть свою истинную природу…
У Мор дрожали губы. Я потянулась к ее руке. По раскрасневшемуся лицу Мор потекли слезы.
— С Кассианом я спала, поскольку знала: для него это тоже мало что значит. Но мой поступок даст мне шанс освободиться. Признайся я родителям, что меня тянет к женщинам… Ты видела моего отца. Видела Берона. Они бы накрепко привязали меня к супружескому ложу, чтобы Эрис сумел исполнить «супружеский долг». Привязали бы в самом буквальном смысле. Веревками. Но если я лишусь девственности… В этом я видела свой шанс вырваться на свободу. Я видела, как Азриель смотрит на меня, какие чувства испытывает.
Если бы я выбрала его…
Мор горестно покачала головой.
— Это было бы нечестно по отношению к нему. И потому я спала с Кассианом. Азриель подумал, что я считаю его неподходящим. Потом произошло все остальное…
Ее пальцы сжали мои.
— Когда Азриель нашел меня в лесу, с запиской, прибитой к моему лону… я еще тогда попыталась объяснить. Но он вдруг заговорил о своих чувствах ко мне. Я испугалась и, чтобы остановить поток его признаний в любви, ушла. А потом… потом не хватило смелости все объяснить.
Азу. Остальным.
Она шумно, со всхлипыванием, глотнула воздух.
— Я сплю с мужчинами не столько из удовольствия, сколько… чтобы не допустить слишком пристального внимания ко мне.
— Но Риза, по-моему, не волнуют твои предпочтения. Да и жителей Велариса тоже.
Мор кивнула:
— Веларис… спасительная гавань для таких, как я. Помнишь заведение «У Рэтты»? Так вот: Рэтта тоже предпочитает женщин. Нас много туда ходит, и никто даже не догадывается.
Неудивительно, что Мор едва ли не все время проводила в этом питейно-танцевальном заведении.
Мор вытерла слезы.
— Но эта часть меня… Она осталась нетронутой. Родительская семья от меня отреклась, обозвав шлюхой, куском дерьма и другими грязными словами. Мне причинили телесную боль, но ни она, ни так называемый позор… не были частями меня. Так, шелуха, которая отлетает и забывается. Ни Эрис, ни родители не могли меня сломать, поскольку им было не добраться до моих потаенных глубин.
