– Язык когда-нибудь его погубит, – пробормотал Кастил.
Я боялась, что это «когда-нибудь» наступит очень скоро. Чейни сделал глубокий вдох и спросил:
– То есть ты говоришь, что она лжет?
– Я говорю, что в этой крепости нет никакой Девы, – ответил Элайджа, и это по сути не было ложью.
– Хорошо, – кивнул Чейни.
Он двинулся с присущей Вознесшимся быстротой, почти так же быстро, как атлантианец. Только что он стоял в нескольких шагах от госпожи Тулис, и вот уже он у нее за спиной. Он запустил пальцы в ее растрепанные ветром волосы и с ужасным хрустом свернул шею.
Я завалилась вперед и зажала обеими рукам рот, чтобы подавить нарастающий в горле крик. Элайджа двинулся было к лорду, но резко остановился, когда несколько рыцарей обнажили мечи.
Не веря своим глазам, я наблюдала, как лорд Чейни поднял руки. Госпожа Тулис безвольно рухнула на землю к его ногам. Даже после того, как я побывала в подземном зале со всеми именами на стенах, я не могла… не могла подготовить себя к тому, что увидела. Он свернул ей шею.
Вот так. Убил, словно она ничего не значила, словно ее жизнь не представляла никакой ценности. Я медленно опустила руки.
– Зачем? – спросила Магда, прижимая пальцы к округлому животу. – Зачем вы это сделали?
Лорд Чейни перешагнул через тело госпожи Тулис, словно это было что-то совершенно никчемное.
– А зачем оставлять ложь безнаказанной?
О боги. Меня затрясло.
Она не лгала. Магда это знает. Все это знают."
"– Или это вы лжете? – продолжил лорд. – И я не могу придумать для вашей лжи иной причины, кроме той, что некоторые из вас – или вы все – Последователи.
Как и эта женщина, которую вы обвинили во лжи. Между прочим, она жила в Масадонии, но исчезла вместе с мужем и сыном незадолго до Ритуала, после того, как отклонили их публичную просьбу освободить их сына от Ритуала. Ее смерть была быстрой и справедливой.
Ее смерть была справедливой? Я не верю своим ушам. Как она попала в руки Вознесшегося, если жила в Новом Пристанище? И где Тобиас?
– Но вернемся к главному вопросу.
Дева очень важна для королевства. Она гораздо дороже любого из вас, – заявил Чейни шеренге. – Где она?
Никто не промолвил ни слова.
Чейни глянул на единственного рыцаря, который мог говорить. Тот молча сделал выпад и вонзил меч в живот одного из мужчин в шеренге.
Меня объял ужас, а Кастил вскочил, но сразу остановился, негромко рыча. Воздух вокруг него вибрировал от ярости, а мое чутье рванулось, когда по двору пронеслось страдание раненого.
