В смятении я наблюдала за тем, как он наклоняется, а по спине пробежала смущающая дрожь предвкушения.
– И тебе нужно было уединиться именно в кладовке?
Он слегка повернул голову, приблизив свои губы к моим.
– Просто было нужно.
Трепет охватил меня с ног до головы. Я открыла рот, чтобы сказать – что бы ему ни понадобилось, это вовсе не обязательно делать в кладовке, – но не смогла издать ни звука. Ни протеста, ни предостережения. Я просто смотрела на него, ждала и… ждала.
– Я знаю, каково тебе пришлось. – Он опустил ресницы, а его дыхание плясало на моих губах.
– Зайти туда с твоими способностями и открыться боли.
Я сжала пальцами край полки.
– Ничего страшного.
– Это ложь, принцесса. – Его рот так близко к моему, всего лишь на расстоянии выдоха. – И ты сделала это, несмотря на их страх и недоверие. Вот так просто.
– Это и есть то, что ты хотел мне сказать в кладовке?
Он покачал головой, и у меня перехватило дыхание, когда его губы задели уголок моих.
– Я еще не закончил.
– Прости, – пробормотала я.
– Продолжай.
– Спасибо за разрешение. – Я услышала в его голосе улыбку. – Ты столько раз вызывала у меня восхищение.
Я замерла.
– Мне не следовало удивляться тому, на что ты способна, – продолжал он. – Что ты пожелала пойти к ним. Но я удивляюсь. Я всегда восхищался тобой.
Мое сердце дрогнуло, и на миг я перестала дышать.
– Вот это ты хотел сказать, когда затащил меня в кладовку?
– Я все еще не закончил, принцесса.
Сердце заколотилось.
– Нет?
– Нет. – Он прижал свой лоб к моему.
– Мне нужно еще одно. То, в чем я испытываю потребность много дней. Недели. Месяцы. Возможно, вечно. – Он коснулся переносицей моего носа. – Но я знаю, что ты этого не позволишь. Не таким образом.
Трепет из груди опустился ниже.
– Что… что же это, в чем ты так давно нуждаешься?
– Ты.
Я вздрогнула.
– Может, всего на несколько минут, когда никто не видит – когда здесь нет никого, кроме нас, – мы можем притвориться.
Я вжалась в посудный шкаф. Голова кружилась, мне словно не хватало воздуха.
– Притвориться?
– Притвориться, что нет вчерашнего дня. Нет завтрашнего. Есть только мы, и я могу быть Хоуком, – произнес он в нагретое пространство между нами.
Меня опять тряхнуло. Он коснулся моей щеки, и меня пронзило знакомое ощущение. Его пальцы скользнули по моему подбородку, по нижней губе.
– Ты можешь быть просто Поппи, и мы просто поцелуемся.
– Поцелуемся?
Он кивнул.
– Просто притворись. – Его губы теперь шептали мне в щеку. – Просто поцелуй.
