Что они по-прежнему имеют значение, но в то же время нет. Те чувства сильны, но не настолько, как другие. То, что я чувствую к тебе, не имеет никакого отношения к тому, что ты сделал или не сделал. Не имеет никакого отношения к Виктеру или кому-то еще. Это осознание словно бы стало позволением… чувствовать. И меня это напугало.
Я прижала руки к груди."
"– И по-прежнему пугает, потому что я никогда такого ни к кому не чувствовала. Я знаю… знаю, что это не имеет никакого отношения к тому, что ты был моим первым, или к тому, что… в общем, что в моей жизни было мало выбора.
Это ты. Это я. Это мы. Что я чувствую? Я хочу убрать твою боль и в то же время задушить тебя. Твои проклятые ямочки меня бесят, но я смотрю на них каждый раз, когда ты улыбаешься, потому что знаю: это настоящая улыбка. Не знаю, почему я с такой радостью предвкушаю стычки с тобой. Ты умнее и добрее, чем сам считаешь, хотя я знаю, что ты заслужил прозвище «Темный». Ты – головоломка, в которой я хочу разобраться, но в то же время не хочу.
И когда я поняла, что на тебе так много масок, много слоев, мне все время хотелось сорвать их, хотя я боялась, что в итоге станет только больнее.
Я покачала головой и вцепилась пальцами в воротник туники.
– Я ничего из этого не понимаю. Как я могу хотеть ударить тебя кинжалом и в то же время поцеловать? Да, ты говорил, что я заслуживаю кого-то, кто не похищал меня и кого я не захочу ударить кинжалом…
– Забудь, что я это сказал.
Я подняла голову: он оказался еще ближе.
– Я понятия не имел, о чем говорю.
Может, я даже этого не говорил.
Я изогнула губы в усмешке.
– Ты сказал именно это.
– Ты права. Сказал. Забудь. – Кастил поймал мой взгляд. – Расскажи, почему тебя это пугает. Пожалуйста.
У меня перехватило дыхание.
– Потому что ты… ты можешь опять разбить мне сердце. А то, что мы делаем? Это больше, чем мы и даже твой брат. Ты должен это знать. Мы в самом деле можем изменить мир. Не только для твоего народа, но и для народа Солиса.
– Я знаю, – прошептал он. Его грудь быстро поднималась и опускалась, глаза горели.
– Все уже так сложно и запутанно, и если признать то, что я хочу, что я чувствую, все станет еще сложнее и страшнее. Потому что на этот раз… – Слезы обожгли горло. – На этот раз я не знаю, как я буду справляться. Знаю, наверное, я кажусь слабой или незрелой, но просто это все, что я знаю.
– Это не слабость.
Кастил шагнул вперед, но не остался стоять и не сел рядом. Он опустился передо мной на колени.
– Твое сердце, Поппи.
