Он рассказал бы, от каких разговоров они с Маликом убегали в пещеры, а я поделилась бы тем, о чем мечтала в детстве, до того, как на меня надели вуаль Девы. Мы могли бы исследовать друг друга, и он бы доказал, насколько чувствительны все те… другие местечки.
Теперь наше время истекло, едва начавшись.
Он улыбнулся, но ямочки не появились. Улыбка не добралась до его глаз, а мои защипало от слез.
– Все будет хорошо."
"– Знаю, – ответила я, хотя понимала, что не будет.
– Я вытащу тебя отсюда.
У меня к горлу подступил ком.
– Я могу это прекратить. Они не причинят мне вреда. Я могу пойти…
– Поппи, нельзя, чтобы ты попала им в руки. Я знаю, что они будут с тобой делать. – Кастил провел окровавленными пальцами по моей щеке. – Я не могу дышать, когда думаю об этом. Я вытащу тебя отсюда.
– А другие? – спросила я сквозь ком в горле. – Нейлл? Делано? Вон…
– Они сами о себе позаботятся, – поклялся он. – Мне нужно вытащить тебя. Это все, что имеет значение.
Нет, не все.
Предел Спессы имеет значение. Люди имеют значение.
– А люди? Те, кто не может сражаться?
– Их предупредят. У нас есть план действий на такой случай. Их предупредят, и у них будет время уйти. Они в лучшем положении, чем мы. Нам придется прорываться с боем. – Он поймал мой взгляд. – Ты это понимаешь?
Я кивнула. Ком в горле все разрастался.
– Прости… за Предел Спессы. – Мой голос дрогнул. – За Элайджу. За всех…
– Сейчас только ты имеешь значение.
Кастил поцеловал меня – жестко и яростно. Столкнулись зубы и клыки, я ощутила вкус крови и отчаяния.
– Ты имеешь значение. Мы. Мы выберемся. Вот это имеет значение.
Я сделала глубокий вдох, очищая разум от паники и сожалений, и кивнула.
– Готова, Поппи?
– Да.
Он опять улыбнулся, и на этот раз ямочки появились.
– Давай надерем им задницы.
– Давай, – прошептала я.
Кастил выкатился из-под катапульты и, вскочив на ноги, вонзил меч в первого солдата. Я бросилась следом, раздавая удары и держась ближе к нему. Я ошибалась: я не знала, что такое безумие, пока они не ринулись со всех сторон, пока не потянулись ко мне, сообразив, кто я.
Кожа стала скользкой от пота и крови, меч и кинжал грозили выскользнуть из рук. Я видела смерть, чувствовала ее запах и вкус. Спустя каждые несколько шагов, что нам удавалось пройти, нас окружали снова. Земля стала маслянистой от крови, я поскользнулась и вскрикнула, всаживая кинжал в чью-то грудь. Мышцы протестовали, но я замахивалась мечом, рубя шеи, животы и руки – рубя любого, кто подойдет слишком близко.
