Королевство шипов и роз

Скорби по унесенным проклятой болезнью и погибшим в нескончаемых пограничных столкновениях. Тамлин не хотел становиться верховным правителем и не готовился унаследовать титул. Но жизнь вынудила его нести и этот груз. И Тамлин справлялся, как умел.

— Идем, — сказала я, вставая со стула и протягивая ему руку.

Его мозолистые пальцы сплелись с моими.

— У меня для тебя кое-что есть.

— Для меня, — повторил он, но встал.

Мы вышли из столовой. Я хотела отпустить его руку, но Тамлин не разжал пальцев. От неожиданности я прибавила шагу, словно могла обогнать свое бешено стучащее сердце.

Я, обычная смертная девчонка, вела бессмертного фэйца по коридорам его дома, и мы шли в мою «живописную комнату». Возле двери Тамлин выпустил мою руку. Я полезла за ключом. Как уже бывало, после тепла его ладони воздух казался мне холодным.

— Я знал, что ты просила у Асиллы ключ, но никак не думал, что и в самом деле запираешь дверь.

Я мельком оглянулась на него и толкнула дверь.

— Здесь слишком много любопытных глаз.

Мне не хотелось, чтобы ты или Ласэн заходили сюда раньше времени. А теперь я готова.

В комнате было темно. Я выразительно кашлянула. Это была бессловесная просьба к нему: зажечь свечи силой магии. Тамлину понадобилось больше времени, чем прежде. Наверное, он растратил силы на укорачивание стола, но не хотел признаваться. Суриель говорил, что верховные правители сами являются силой, и тем не менее… я чувствовала какую-то беду, случившуюся с магической силой Тамлина.

Она словно уменьшилась за эти месяцы.

Постепенно зажглись все свечи. Отодвинув тревоги, я подошла к мольберту и картине, которая там стояла. Я надеялась, что Тамлин не заметит моих работ, прислоненных к стене, и не вздумает их переворачивать и смотреть.

Он оглядывал мою «живописную комнату».

— Я знаю: картины… странные, — пробормотала я.

У меня снова взмокли ладони, и я убрала руки за спину.

— Они не идут ни в какое сравнение с работами из твоей галереи. Но…

Я остановилась перед мольбертом.

Изображенное там не было натюрмортом, написанным по памяти. Мысленно я называла это… вольным пересказом увиденного.

— Мне хотелось показать тебе эту вещь."

"Я указала на холст, полный пятен и полос зеленого, золотистого, серебристого и голубого цветов.

— Это мой подарок тебе. За все, что ты сделал.

У меня вспыхнули щеки, шея и уши. Тамлин молча подошел к мольберту.

— Это роща… и пруд с водой из звездного света, — торопливо пояснила я.