Они должны быть запрещены законом, как и его голос. Это несправедливое преимущество, которым не должен обладать ни один мужчина.
— Пока еще нет, mia cara, — злая ухмылка скользнула по его лицу, когда он поставил меня на землю. Его руки ухватили мои бедра, чтобы поддержать меня, пока комната не перестала вращаться. — Дай мне полчаса.
— Данте, — затылок и щеки обдало жаром от двусмысленности его слов. — Грета убьет нас.
После долгих просьб, уговоров и взяток в виде шоколадного печенья с нашей стороны, Грета неохотно уступила нам на ночь свою драгоценную кухню.
Если бы она увидела, что мы занимаемся здесь чем-то, кроме готовки, она бы пожизненно запретила нам доступ к кухне и заставила бы есть недоваренные макароны весь следующий месяц.
И все же, я не сопротивляюсь, когда Данте обхватывает мою щеку и касается губами моих губ.
— Я воспользуюсь этим шансом.
От его бархатного ответа у меня по спине пробежали мурашки, а пульс ускорился.
— Вы плохо на меня влияете, мистер Руссо, — мой нерешительный протест перерос в стон удовольствия, когда он снова поцеловал меня, на этот раз глубже, с твердой нежностью, от которой у меня внутри разлилось тепло.
Прошло четыре месяца с момента нашей свадьбы и почти полтора года с момента нашей помолвки, но не имело значения, как долго мы были женаты или сколько раз целовались. Каждый раз для меня был как первый, самый лучший.
Я обвила его шею, когда он опустил свою руку с моей щеки на затылок. Его язык скользнул по мне в неторопливой, опытной ласке, и края моего сознания затуманились.
Кого волнует мука или пельмени? Для этого существуют душ и еда на вынос. В крайнем случае мы можем заказать еду в ресторане.
— Что вы делаете?
Голос Греты как будто окатил нас холодной водой.
Мы с Данте отпрыгнули друг от друга быстрее, чем двое подростков, которых за поцелуями поймали родители. Его рука убралась с моего лица, и наши виноватые взгляды одновременно устремились к дверному проему, где стояла Грета, неодобрительно нахмурившись и уперев руки в бедра.
Упс.
В моем сознании промелькнули образы несваренных макарон и недосоленного мяса, подаваемых в качестве наказания. Она понимала и принимала большинство наших выходок, но была непреклонна, когда дело касалось правил на ее кухне.
А конкретно, она активно не поощряла что-либо, кроме еды, готовки и криков на телевизор.
Данте пришел в себя первым.
— Мы взяли перерыв, — заявил он, изображая невинность. — Приготовление пельменей утомительно.
